Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:29 

Иду на крайние меры

И добрый вечер тем, кто прошёл мимо. В связи с проблемами на КФ (Книга фанфиков), я решила продолжить выкладывать свои работы тут. Возможно, я тут смогу найти людей, которым понравится моё творчество. Но заглядывать вперёд не буду.

Первая работу, которую я тут хочу выложить - это "Проклятый Дьяволом" [J]ficbook.net/readfic/3174449[/J].

Следом буду потихоньку перекидывать сюда другие работы.

@темы: спокойствие и умиротворение, Грусть

18:08 

Проклятый Дьяволом

Глава 4. О страхах перед фотокамерой и женской интуиции

Вика, тем временем, шла по коридору, в актовый зал и хлюпала носом. Обида обидой, но подводить коллектив своими слезами она не собиралась. В этот момент на неё снова налетел Женя. Чуть не упав, но вовремя пойманная за плечи, девушка испуганно вздрогнула, когда синие глаза одноклассника посмотрели на неё с яростью. Непонятной, но знакомой ей. Вика тоже злилась из-за того, что её что-то раздражает.

- Ж-женя?

- Ты фотографируешь? – напряжение пугало, разочарование напрягало. Что в этом такого? Чем ему её хобби не нравится?

- Да. А что?

- Не приближайся ко мне с камерой... И без неё, - сказав это, парень отпустил Ромашкину и прошёл мимо, срываясь на бег. Вздрогнув, брюнетка посмотрела ему вслед и хотела покрутить у виска и крикнуть «Псих!», но передумала. Пожав плечами, Вика пошла в актовый зал. Заморочки у людей разные. Даже у неё они странные, а страх - боязнь толпы. Поэтому вход на сцену уже закрыт. Но быть в тени и запечатлеть всё происходящее – она любит и умеет.

Зайдя в зал, закрывая за собой дверь, девушка посмотрела на ребят. Они бурно обсуждали произошедшее, поэтому вздрогнули, когда Ромашкина зашла. Атаманова, посмотрев на Вику, тяжело вздохнула:

- Вик, он от роли отказался.

- Женя? – вроде, ожидаемо, но как-то неожиданно. Не похож Гончаров на того, кто на попятную пойдёт...

- Ага. Из-за того, что фотать будут! Что за маразм? – парни, не сговариваясь, заржали в один голос. Их это только веселило. Нахмурившись, Вика вытерла ладонью последние слёз с глаз и положила сумку на стул. Она знала, что есть люди, которые боятся вспышки фотокамеры. Она их встречала, разговаривала с ними, пыталась уговорить, но те отказывались, всякий раз отводя взгляд и прикрывая ладонью лицо при виде фотоаппарата.

- Стас, ты будешь играть тогда! – это утверждение Снежаны навеяло ужас на Малкина. Тот даже от ужаса смеяться перестал.

- Слушайте, может, Женю просто напрягает, что Вика будет фотографировать? – спросила Лена, с ухмылкой посмотрев на Вику. Услышав такой подкол, Вике хотелось ответить: «А ты можешь лучше, да?», но только улыбнулась и подмигнула. Ухмылка одноклассницы померкла.

- Не дури, пожалуйста, - фыркнула Даша, морщась. Она уже привыкла к этим взаимным подколам, так как была свидетельницей драк Вики и Лены, их споров, ругани. И вспоминая всё это, вспоминая то, как девочки оказывались в кабинете директора и писала объяснительные, не понимала, как в детском саду они были лучшими подругами, а она, Даша, наоборот – врагом Вики? Как так вышло? Почему они поменялись ролями? Что случилось? Просто увидела, что Вике нужна помощь против внезапно ополчившейся на неё Лены? Столько лет прошло, а ответы на такие вопросы где-то затерялись.

- Ладно-ладно. Авось Ленка права. Вы тут Стаса держите. Я Евгения попытаюсь вернуть, - примирительно подняв руки, чтобы не последовало разборок, Ромашкина выбежала из актового зала и прикусила губу. От слов Лены, в таком состоянии, когда хочется разбить всё, кричать и рыдать, Виктория ощущала слёзы на глазах и обиду в сердце. Выбежав на лестницу и пропуская одну ступеньку, она бросилась к раздевалке под ошарашенные взгляды директора, технички и учеников. Почему именно раздевалка? Что-то Вике подсказывало, что инцидент с упоминанием фотоаппарата, довёл Гончарова. У него и так сегодня тяжёлый день: новенький в школе, другие люди и обстановка, главная роль и это в придачу! Ясно же, как день, что он рискнёт уйти с уроков!

Забежав в раздевалку, где уже первые классы («А» и «Б») собирались домой, Вика нашла беглеца около вешалки с ярлыком «10». Выдохнув, Ромашкина подошла к парню и неуверенно положила ладонь на плечо. Вздрогнув, Женя повернул к ней голову и одарил хмурым взглядом. Он знал, кто виновен в этом, поэтому хочет придушить своими руками, но... Сначала надо отвязаться от одноклассницы! Тем более – фотографа! Сбросив её ладонь с плеча, пепельноволосый развернулся к ней и сложил руки на груди. Сев на подоконник, Женя сухо спросил:

- Что? От роли я отказываюсь.

- Жень, это ненормально, - стараясь подобрать слова, Вика выдохнула. Глаза парня опасно блестнули, но не больше. Сглотнув, девушка продолжила. – Если ты боишься, что я буду фотографировать, то мы попросим Светлану Павловну – учителя ИЗО. Она тоже умеет фотографировать.

Услышав это, Гончаров сначала во все глаза посмотрел на неё, а после засмеялся... Даже немного безумно. Виктория с недоумением посмотрела на одноклассника. Сказать ещё раз «Псих» так и хотелось, но она воздержалась. Хотя Женя начал её пугать своим смехом не на шутку.

- О... Извини... – выдохнув, Гончаров подавил хихиканье. – Вы не поняли. Дело не в тебе, Вик. Просто Я не переношу камеры: её вспышки, плёнки и всё, что с этим связано.

- Но... Как ты будешь на общую фотографироваться – с классом? – выдавила девушка. Её слова будто вернули парня с небес на землю. Выдохнув, он снова хмуро посмотрел на Ромашкину. Но обвинить её в таком факте не было смысла. Она просто ему сказала о традиции всех школ, чем злила.

«Чёрт... Я убью тебя, Азазелло!», - покачав головой, блондин отвернулся и потянул руку на курткой.

- Ты и уроки прогулять собрался?! – воскликнула девушка, впадая в шок. В первый же день...

- Не лезь не в своё дело, Ромашкина, - грубо ответил Евгений, накидывая на плечи чёрную куртку и беря в руки портфель. Одноклассница попыталась загородить собой ему путь в дверях, но тот лишь фыркнул и грубо оттолкнул её. Больно ударившись плечом об косяк, Вика посмотрела в сторону школьной двери на улицу. Быстрые шаги парня. Хлопок. И от Жени простыл след.

«Ненормальный! - выдохнув, девушка потёрла плечо. – Хорошо, что Александра Петровна ушла, а то...», - Жене повезло буквально на минуту. Минуту назад директор поднялась к себе в кабинет. Поняв, что проиграла, Вика пошла в актовый зал. Надо было забрать сумку и идти на следующий урок – химию. А с перекусом придётся потерпеть до следующей перемены...

***

«Убью! Сволочь! Паскуда!», - матеря демона про себя, Евгений шёл домой против холодного ветра. Ветер бил в лицо, заставлял жмуриться, а глаза слезиться. Снежинки облепляли лицо, но быстро таяли, почти не успев коснуться кожи Гончарова. С раздражением перекинув сумку через плечо, парень прошёл мимо остановки. Он не видел смысла в современных машинах. Единственное, что из средств передвижения ему нравилось – это экипажи XIX века. Мерное цоканье копыт об камни и твёрдую землю, дружелюбное ржание лошади, запах древесины и кожи. Чем не красота? Смысл в современной химии? Оглядываясь по сторонам, Женя часто приходил к одному выводу: невыносимо жить вечно. Года сменяют друг друга так быстро, что глазом моргнуть не успеешь; люди вокруг него умирают, а он остаётся семнадцатилетним парнем, который уже забыл, что такое – отражаться в зеркале и на снимке фотоаппарата!

Прикрыв глаза ладонью, блондин поднял голову и сощурился. Он пришёл домой. Пробежал в пылу ярости пять остановок от школы до дома. Этого расстояния очень мало, чтобы успокоиться совсем, но он не планировал успокаиваться, потому что Азазелло там, в тепле! Дома, в конце концов! Выдохнув, парень открыл калитку и прошмыгнул на «родную» территорию, которую бы он с радостью расхерачил в пух и прах. Закрыв калитку и пройдя по каменистой дорожке, Женя потянул ручку деревянной двери на себя. Щелчок, и дверь коттеджа, повинуясь хозяину, открылась. Зайдя в тёплое помещение, Гончаров сбросил с себя куртку, а сумку отправил в полёт до кресла. Пройдя мимо вешалки, на которую нацепил вещь, парень поднялся на второй этаж. Даже мелодичный скрип деревянных ступенек не успокоил Женю. Не церемонясь, парень пнул дверь в кабинет демона и сжал кулаки. Сейчас он задаст этому шутнику! Пора его в «Кривое зеркало» отправлять!

- Мне как раз твоя классная руководительница звонила, Женя... Прогуливать уроки не хорошо! – развернувшись в кресле, мужчина цокнул языком и покачал головой. Положив телефон на стол, демон улыбнулся парню. Тёмно-зелёные глаза излучали ехидством и сарказмом. Голос был пропитан ядом, к которому у Евгения выработался иммунитет за сотни лет. Сверкнув синими глазами, «школьник» упёрся ладонями в столешницу. От знания того, что коттедж практически сделан из дерева, он хотел взять спичку и поджечь. Да, не убьёт демона – разозлит только и принесёт немного хлопот. И это зато заставит Азазелло понервничать несколько часов!

- Похоже, тебя мало волнует то, что там с фотоаппаратами бегают, м?

- Это твоя проблема... И госпожи Лилит.

- То есть, ты согласен разгребать всю кашу, Азазелло? – нависнув над мужчиной, парень сдул прядь каштановых волос демона. – Ты хочешь снова ходить по домам и людям, память стирать, как и плёнки? Отошёл от Сталинских и Ленинских времён? – прошипел парень, выпрямившись. Демон, сжав губы в полоску, выдохнул. Эти случаи ни один из них не забудет: вечные гонения, расстрелы без суда и следствия, ссылки, каторга. Но для более важных персон следствие, а там без «Личного дела» не обойтись. Сколько раз демону приходилось исправлять всё, лишь из-за того, что кто-то вознамерился поиграть в благородного рыцаря! Хотя Женя и вырос из того времени, но всё равно – суматоха, нервы и склоки они не забудут, как и выговор от королевской адской семьи.

- Женя...

- ЧТО?! – воскликнул парень, всплеснув руками. – Что, Азазелло?! Я сегодня прихожу и выясняю: что на праздниках вспышки фотокамер, плюс к этому скоро этот класс будет фотографироваться на ОБЩУЮ фотографию! Чем ты думал, когда отправлял меня туда? Молчишь?

- От тебя псиной несёт, Гончаров, - принюхался мужчина и поморщился от столь противного запаха. Встав, Азазелло отпрянул к окну. Поправив пиджак, мужчина посмотрел на шокированного Евгения. – Что?

- Да иди ты к чёрту, – махнув рукой, парень вышел из кабинета.

- Уже был, - пробормотал демон, достав из пачки сигарету.

Выдохнув, Женя покачал головой и начал массировать виски. Чёрт! Да хоть трижды ты помяни служителя Ада – не придёт. Закон Подлости велик. Дойдя до своей комнаты, парень повторил с дверью тоже самое. Теперь у него просто сил не было: школа, стресс с фотокамерами, дотошная одноклассница с мнением «Я великий фотограф!» и... запах псины! Откуда тут этот запах мог взяться? Принюхавшись, Гончаров слабо выдохнул. В воздухе витал едва ощутимый собачий дух. Сбросив с себя одежду, он отправился в ванную. Всё равно расслабиться ему поможет горячая ванная и классическая музыка...

А в голову забрела одна мысль: не запах ли того призрака собаки, который ошивался около соседки по парте?

***

Когда все уроки подошли к концу, когда Снежана и Даша буквально насильно заставили Малкина взять роль Ивана Царевича, десятый и одиннадцатый классы разошлись, как в море корабли. На улице поднялась метель и утихать не собиралась. А домой надо всем. Так как сегодня Вика не планировала поездок в фотоателье, то решила было пройтись пешком до дома. Ветер бил в спину, пытаясь сорвать шарф, а острые снежинки били в лицо, создавая эффект, будто кто-то царапает кожу. Вздрогнув, девушка поправила красный шарф. Из головы не выходил Женя, его поведение, когда он узнал о её хобби. Что в этом такого страшного? Да, сказал бы «Не люблю фотаться.» и всё! Нет, надо из этого закатить громогласный скандал, после которого Лена и Вася буквально терроризировали Вику. Было обидно от того, как он её толкнул и не извинился... Да что там! Даже не посмотрел на неё!
Она просто хотела спросить, а он?

«Не лезь не в своё дело, Ромашкина!», - эти слова, сказанные недовольным и яростным тоном ясно давали понять – что-то не так. Не будет же человек из-за разговора о фотографиях – сбегать с урока? Это уже полный идиотизм! Женя сбежал, не назвав причины, Инга Сергеевна – классная руководительница десятого и одиннадцатого классов – сказала, что Гончаров ушёл потому, что ему стало плохо.

«Мальчика что-то шокировало. Возможно, из-за того, что он новенький, а вы на него с новой ролью! Девочки, нельзя так! Ловите Стаса – пусть играет!», - сказано – сделано. Теперь Станислав проклинал Евгения за подставу. Девушки с укором смотрели на Снежану, Дашу и Вику, но отыгрывались на последней. Снежана – «баба-гром», к такой подойти с разборками – унесёшь ноги через минуту; Даша умело игнорировала людей со спорами и претензиями в свой адрес. А Вика долго не могла терпеть, поэтому спор и ругань росли подобно снежному кому.

Забежав в подъезд, скрываясь от непогоды зимы, Вика достала ключи и поднялась на пятый этаж. В четыре часа дня папа на работе, а мама ушла в гости (отправила смс-ку на пятом уроке). Открыв квартиру и забежав домой, девушка скорее захлопнула дверь и выдохнула. Опустив руки и сумку, десятиклассница скатилась на пол и оттянула шарф от лица.

- Ужа-а-ас, а не погода, - протянула Ромашкина, не представляя, как встанет и стянет с себя обувь и верхнюю одежду. А надо бы.

«Хватит уже ломать голову с этим Гончаровым! Мало ли какие у него тараканы в голове! Возможно, он потомок тех самым Гончаровых! Так что голову нечего ломать – это наследственное.», - ехидно улыбаясь, Вика схватилась за стул и начала поднимать свою тяжёлую тушу. Встав, постанывая от боли в ногах, она сняла сапоги, поклявшись себе, что больше каблуки не обует. Сняв куртку, а шарф убрав в шапку и на полку, Ромашкина пошла на кухню. Туда, где тепло, а главное, где есть ценность – холодильник! Сейчас можно было поживиться чем-нибудь...

«Мечтай дальше. Там борщ.», - саркастично пропел внутренний голос, заставив Вику засопеть от негодования, а желудок скрутиться тугим узлом.

- «Доширак»! Пришёл твой звёздный час! – пропела Виктория, забегая в комнату. Приподняв матрас кровати, девушка достала не полезную, но очень важную сейчас пищу и побежала заваривать. Радуясь, как ребёнок, Вика включила чайник и посмотрела на часы. 17:35.

«А время так быстро летит... Поверить трудно, что скоро Валентинов день...», - вздохнув, Ромашкина прикрыла глаза и на ум снова пришла ссора с Женей. Даже решение поговорить с ним и убедить, что в фотографировании, при нужном мастерстве и опыте, нет ничего страшного – не помогло. На душе было тревожно, а интуиция подсказывала, что тут не банальный страх или «Я не фотогигеничен!». Но что, если не страх перед вспышкой фотокамеры?

@темы: фанфикшен(мой)

20:33 

Проклятый Дьяволом

Часть 1: Человек. Глава 1. Неудачное дежурство.

- Ромашкина! Не спать на уроке! – крикнула учительница русского языка и литературы, ударив указкой по парте. Вздрогнув от такого, ученица с «камчатки» подняла голову с тетради, на которой удобно расположилась, и посмотрела на Елену Ивановну. Женщина средних лет, одетая в бежевую юбку и светло-сиреневую блузку, с коротко подстриженными волосами, чуть завитые плойкой, с очками на переносице сурово взирала на ученицу. Подавив зевок, десятиклассница протёрла глаз и, когда учитель отвернулся, чуть повернула голову в сторону окна.

«Господи! Зачем продливаешь ты ЭТИ мучения? Она так скучно рассказывает темы, которые мы в девятом прошли, только кричать умеет громко и интересно.», - мысленно заворчала Вика, подперев голову рукой и стараясь не закрывать глаза, тупо пялясь в доску. Девушка уже не пыталась ничего записать, потому что было лень. Сложноподчинённые предложения она проходила в девятом классе, когда ГИА было на носу, било по мозгам и нервам, заставляя пить валерьянку литрами. Теперь же, когда на горизонте маячится ЕГЭ, Ромашкина пришла к выводу пофигистов: на всё пофиг, я ушёл пить чай, несмотря на конец света.

Бросив взгляд на часы, Вика начала отсчитывать минуты. Пять минут до звонка, и можно будет собраться и идти по делам, по пути отстреливаясь от Василия. Зевнув, прикрывая ладонью рот, она снова закрыла глаза... Звонок с урока так сильно ударил по нервам, что бедняга дёрнулась и резко подскочила. В классе, вместе с ней, было семь человек. Пять девочек и два мальчика. Все они начали собираться, переговариваясь между собой. Виктория, недолго думая, потянула руку к чёрной сумке, от которой несло жаренной колбасой. Так как десятиклассники, причем все, объявили школьной столовой байкот за невкусную еду, начали приносить обеды с собой, устраивая на больших переменах себе хорошие питательные обеды, с горячим сладким чаем, печеньем, конфетами, бутербродами и другими горячими блюдами. Убрав учебник и предметы канцелярии в сумку, Ромашкина попыталась поправить все семь учебников, чтобы стеклянный контейнер не выпирал сильно и не мешал при ходьбе.

- Вик, ты не забыла, что сегодня дежуришь? – услышав голос Даши Малкиной, Ромашкина разжала зубы, в которых держала учебник по географии и рабочую тетрадь по физике. Предметы, с тихим хлопком, упали на пол, под ноги девушке. Вот только этот звук напоминал Вике колокольный звон. Особенно тогда, когда забираешься на колокольню и начинаешь звонить. Она когда-то рискнула так сделать, запомнила на всю жизнь, и не понимала, как звонари не лишились слуха. Посмотрев на подругу, девушка кивнула, продолжая держать рот открытым. Конечно, она забыла! О чём речь? К тому же автобус через минут двадцать! Надо успеть до остановки добежать.

«Твою мать!», - мысленно начала она ругаться, скорее поднимая учебник и тетрадь. Нет, надо же было забыть! Ведь классная руководительница сегодня утром подошла к ней и сообщила, что после уроков дежурит она, Ромашкина.

- Забыла, значит, - будничным тоном сказала себе под нос Даша, наблюдая за скорыми сборами.

- Ой, Даш, спасибо, что напомнила! А то бы унеслась на автобус! Целую, пока! – послав воздушный поцелуй, Вика выбежала из класса и добежала до лестницы на первый этаж. Школа была в два этажа. На первом этаже училась начальная школа и группа дошкольного возраста, а на втором этаже учились основная и средняя школы.
Буквально слетев с лестницы, чуть не упав на пол, но чудом избежав встречи с полом, ученица забежала в раздевалку, бросила сумку на скамейку и побежала в уборную, так как надо было очень быстро продежурить. Опоздать в фотоателье она не хотела, так как сегодня Олеся планировала показать Вике новые фотографии, по её мнению, с удачных ракурсов. Набрав в раковине ведро воды, схватив тряпку, девушка пошла в одиннадцатый кабинет, где обычно преподают математику (и русский. Учителя борются за кабинет – тёплый, небольшой, но вместить можно всё, что нужно им).

«Вот так всегда! Дел по горло, домашки – вагон и тележка, на носу чёртов Валентинов день, а тут это никому не нужное, кроме техничек, дежурство!», - ругаясь про себя, Вика не заметила, как она на кого-то налетела, или на неё налетели со всего ходу. Пошатнувшись, она рухнула на пол, уронив ведро воды, тем самым намочив школьный сарафан и фартук. Самое ужасное было, что намочились тёплые колготки.

- О, Боже! – выдохнула она, подскакивая, как ошпаренная. Вода хоть и была тёплой, но через минуту всё остынет, а плюхаться в холодной воде, подобно гусёнку, она не хотела. Поняв, что это день просто не её, Ромашкина посмотрела на того, в кого врезалась. Пепельноволосый юноша, приблизительно её ровесник, с шоком в глазах смотрел на эту картину, не зная, что и сказать. Одетый по погоде, в тёплые джинсы и куртку чёрных тонов, он вызвал зависть Вики. Она стоит перед ним, в мокром сарафане, напрочь лишённая тепла! Конечно, можно физкультурную форму одеть и бежать, но штаны-то лёгкие! А на улице минус тридцать градусов по Цельсию. И эта же температура – цветочки, потому что в середине января ещё морозы правят в Сибири.

- Извини... те, - выдавил парень, придя в себя от шока. Посмотрев на то, что натворило это столкновение, он тяжело вздохнул и как-то виновато посмотрел на Ромашкину. – Могу ли я чем-то помочь Вам?

- Не надо. Ваших извинений вполне достаточно, - сдержанным тоном ответила ему девушка, стараясь быть вежливой. Сейчас ей хотелось побыстрее отделаться от всего, переодеться и... уйти домой. Именно. Домой. Как там говорится в одной русской поговорке: «мой дом –моя крепость». Дома она может упасть на диван, включить телевизор, смотреть любимые сериалы, или сидеть за компьютером, обрабатывая в фотошопе фотографии. А на столе будет чашка горячего чая с земляничным вкусом, на коленях будет лежать Мурка, мурлыча хозяйке мелодию, и в такие моменты Вика даже в наушниках отключает музыку, чтобы послушать живую песню кошки. И она обязательно будет гладить Мурку по животу, чтобы та не смела прекращать свой концерт.

Пока Вика пыталась отжать подол сарафана, парень поднял ведро и смочил пролившейся водой тряпку, а после выжал над ведром. То ли так извиниться хотел перед Викой, то ли помочь хотел, то ли ещё что, чёрт его разберёшь.

- Не надо. Я сама могу, - заметив это, Ромашкина протянула руку за тряпкой и забрала. – Надеюсь, это больше не случится.

«В следующий раз нестись не буду на полном ходу!», - подумала она, тяжело вздохнув. Перед парнем было стыдно наклоняться, поэтому Виктория присела на коленки и начала вытирать пол. Когда она ликвидировала следы последствия их столкновения, Вика встала. Парень продолжал стоять, и только сейчас она заметила под мышкой зажатую рукой папку серого цвета.

- Извините, а где тут кабинет директора? – спросил он спустя минуты молчания, которую Вика и работала.

- Идите по этому коридору, - указала рукой девушка вперёд. – Видите вон тот переход? Перед ним две двери: справа дверь мед.кабинета, слева кабинет директора.

- Спасибо большое...

- Вика.

- Женя, - представился парень, а после снова посмотрел на ведро. – И ещё раз извини, Вика. Спешил.

- Угу. Я тоже, - пробурчала девушка, смотря вслед удаляющейся фигуре парня. Посмотрев на часы и увидев, что у неё десять минут в запасе, схватила ведро побежала вниз. Снова набрав воды в раковине под красноречивый взгляд гардеробщицы, направленный на её мокрый сарафан, десятиклассница уже шагом пошла в кабинет, чтобы на этот раз не столкнуться, не то, чтобы с Женей, так с учителями!

***


- Леся-я-я! Я опоздала, извини!!! – с криком влетев в салон, под недоумевающий взгляд нового охранника, который, на удачу Ромашкиной, был предупреждён, что уже после всех клиентов зайдёт к фотографу подруга, девушка скорее сняла сиреневую зимнюю куртку. Олеся, девушка лет двадцати пяти на вид, с рыжими волосами, убранными в конский хвост на затылке, молча наблюдала за Викой. Увидев то, что племянница не в форме, хмыкнула.

- А где форма, пионерка? – подколола она Ромашкину. Вику назвать «пионер» можно с большой натяжкой, так как была не предназначена для общественной работы. Она, как и тётя, предпочитала уединение, чтобы никто не лез со своими советами и не мешал работать. В классе, из семи человек, увы, для каждого находилось дело. Подготовка к любому мероприятию в десятом классе, вместе с одиннадцатым классом, который состоял из пяти человек, шла с обсуждением, спорами, смехом, а порой и руганью, так как не все соглашались участвовать. Отказывались Стас, Вика и Лёша из десятого класса, а также Марина из одиннадцатого класса. Парни не хотели участвовать, так как считали спектакли женским делом, Вика была не предназначена для сцены, и даже, если выучит слова, она запиналась, краснела и, в итоге, замолкала. Сцена – была её диким ужасом и инквизицией, к которой подвергалась каждый месяц, раза по два-три. Марина не горела желанием участвовать, так как конфликтовала со Снежаной, которая раздавала роли. Марина всегда хотела себе красивую роль на подобии «Снегурочка», но чтобы было мало реплик.

- Форма скончалась в муках от тёплой воды, - сообщила Вика, сев рядом с девушкой. Та, покачав головой, навела курсор мышки на папку «Интересное» и открыла её. Устроившись поудобнее, Ромашкина подпёрла рукой голову и посмотрела на первую открывшуюся фотографию. Красивый пейзаж малинника в момент заката. Порывы ветерка чуть прогибали ветки с ягодами к земле, а лучи играли с листьями, местами окрашивая в зелёно-золотистый оттенок, или наоборот тёмно-зелёный. И лишь где-то на фоне этой красоты была мельница. – Вау, - выдохнула девушка, беря мышку в руки, чуть приближая изображение.

- Это я сделала летом, в Алтае, - пояснила Олеся, открывая следующую фотографию. – А эта была сделана коллегой на Чёрном море. Она по почте прислала.

- Блин. Везёт же людям! Я ещё никогда в жизни не была на море, - с долей зависти вздохнула Вика, рассматривая белую яхту с бежевым парусом на фоне моря и синего неба. На борту, позируя, стояли мужчина и женщина, переодетые под матросов. В голове вспылила слова одной песни: «Я моряк, а ты морячка...».

- Угу... Твой бы брат меня отвёз ещё туда, - усмехнулась Леся, щёлкая фотографии. Старший брат Вики и муж Олеси работал строителем, у него были два крупных проекта – строительство торговых-развлекательных центров в городе. Это приносило стабильный доход в семью, но отнимало время у мужа с женой. Было время, когда Леся начинала ревновать мужа к его девушкам-коллегам, но все опасения были напрасны. Маленькие подарочки по утрам, что-то вроде вкусного капучино, конфет, блинчиков (магазинных, конечно), или же мягкие игрушки, которых у неё скопилось достаточно много, что даже не умещались на комоде, и приходилось отдавать четырёхлетнему сыну – Игорю.

- Отвезёт. Я его заставлю, - ухмыльнулась Вика, думая над тем, как бы его Святослава заставить. Хотя, можно уломать на лето. С ним надо всё заранее обговаривать. К сожалению, за семь лет брака, Олеся боялась. Виктория не понимала таких отношений, но видела любовь между ними... Иначе, как может смотреть влюбленный человек так доверчиво на свою вторую половину? Тем более, как её брат? – Кстати, Лесь, насчёт дня Валентина. Я потом фотки у себя обработаю, тебе принесу. Тут отпечатаешь? Мой принтер копыта отбросил.

- Без проблем. Я давно говорила Захару Андреевичу, что пора покупать новый, а не держать эту рухлядь Сталинских времён.

20:31 

Проклятый Дьяволом

Ссылка на фанфик: [J]ficbook.net/readfic/3174449[/J]

Пролог

- Батюска! Подосдите! – прокричала девочка лет четырёх, немного картавя. Она бежала следом за мужчиной, облачённым в чёрную сутану. На шее находился серебряный крест на цепочке. Услышав крик ребёнка, священник развернулся и присел на одно колено, вытягивая руку, чтобы поймать девочку. Карие глаза смотрели на девочку по-доброму и как-то ласково. Чёрные волосы были зачёсаны назад, а чёрная бородка начала щекотать малышку, когда та всё-таки упала на него. Отдышавшись, она с мольбой посмотрела в глаза священника и сжала его ладони. – Помохите!

- Что случилось, Вика?

- Там! – махнула ладошкой девочка и потянула мужчину за собой. Понимая, что больше объяснений не получит, отец Анатолий пошёл следом за девчушкой, обдумывая, что случилось. Бабушке плохо и она зовёт его помолиться и выслушать её перед смертью? Такое было, наверное, было раз двадцать за весь месяц. Ефросинья Сергеевна всегда отправляла четырёхлетнюю внучку, так как больше никого не было. Родители девочки уехали в город, а старший брат уже учится в институте. Выйдя за чёрные ворота церкви, девочка пошла дальше, точнее, хотела бежать, но её останавливал священник. – Быстлее!

- Что случилось? – уже с беспокойством спросил он, переходя на более быстрый шаг. Эти изменения заставили девочку слабо улыбнуться, но после она начала вытирать слёзы с щёк, оставляя грязные разводья. Ничего не говоря, малышка вывела Анатолия на лесополосу. Перейдя дорогу, он уже увидел всё...

Под кронами деревьев, в луже крови, лежала собака. Она медленно дышала, глаза были закатаны, а язык высунут и слабо подрагивал. Увидев эту картину, Вика разревелась пуще прежнего и упала на колени, в кровь, рядом с собакой. Обняв умирающее животное за шею, она завыла сама, будто это её подстрелили. Перекрестившись, Анатолий хотел отодвинуть девочку, но та отчаянно замотала головой, прижимая к себе бездомную собаку.

- НЕТ! – крикнула она, когда священник предпринял вторую попытку забрать её. Посмотрев на мужчину, она всхлипнула и прошептала. – Святой отец, помогите ему!

- Хорошо? Как? – решив потом обязательно поговорить с родителями девочки, а не полоумной бабушкой, он присел чуть подальше, чтобы не замарать одежду кровью. Собака, жалобно заскулив, слабо лизнула девочку по руке и закрыла глаза, испустив дух. Вика, поняв это, снова разрыдалась, прижимаясь всем телом к дворовой любимице. – Вика... Не плач. Он не умер, - чувствуя, как у самого собираются слёзы на глазах, священник тряхнул головой и выдавил улыбку. – Он сейчас в Раю. Ты должна радоваться за него.

- Но... Мы его не похолонили! – выдавила она, всхлипывая и гладя ладонью бурую шерсть умершего животного. – Не отпели... – сказать еще что-то не позволили ей рыдания. Она не могла поверить, что у неё убили друга. За что? Что тому человеку сделала эта собака? Почему именно Тоша? Он ведь добрый, хороший, любящий! Он никогда не давал маленькую Вику в опасность! Всегда рядом, голову на колени положит и смотрит на неё своими серыми глазами, будто что-то прося, жалея и благодаря. И Виктория была рада другу: мальчишки не принимали её в игры, поставив клеймо «Городская». Обидно было, пока не появился Тоша.

Вздохнув, Анатолий обнял Вику, забыв, что может замараться в крови. Сейчас он хотел её успокоить. Маленькая девочка была беззащитна в деревне. Что может сделать бабушка, которая считает все детские обиды – чепухой? И кто сейчас может успокоить ребёнка, потерявшего лучшего друга? Прикрыв глаза, священник посмотрел на мёртвую собаку.

- Вика, принеси мне лопату. Мы его похороним, отпоём, и он попадёт в Рай. Хорошо?

Кивнув, малышка всхлипнула и снова начала вытирать ладонями лицо. Теперь к грязи на лице прибавились разводы крови. Пока Вика бегала за лопатой, священник задумчиво посмотрел на собаку. Он не понимал, зачем убили: жители села не имели ничего против Тоши, не собирались деньгами, чтобы нанять человека и отловить собаку. В чём же причина?

«Не моё дело... Видимо, кому-то перешёл дорогу».

Девочка вернулась с лопатой, села рядом с мёртвой собакой, обняла и молча, лишь изредка всхлипывая, наблюдала, как Анатолий копает яму. Когда священнослужитель закончил это дело и уговорил девочку, чтобы та позволила ему уложить труп в яму, молча закопал. Девочка неуклюже перекрестилась и посмотрела на мужчину. Тот перекрестился, перекрестил могилу и посмотрел на девочку.

- Всё.

- А отпеть?

- Мы уже отпели... У животных по-другому, Вика... Пошли домой. Я тебя провожу, - взяв ребёнка за руку, священник повёл её отсюда, молясь Богу, чтобы детская душа забыла эти ужас и боль, которые она испытала. На улице уже начало темнеть: солнце закатывалось за деревья, бросая последние лучи на землю, зажигались редкие (и уцелевшие) фонари, в окнах загорался свет, мелькали силуэты хозяев. Слышались и лай собак, и шипение кошек, и тревожное кудахтанье кур. Взяв Викторию на руки, Анатолий постучался в дом девочки. Сама малышка уже спала, тихо вздрагивая на его плече. Послышались быстрые шаги, оханье, а после дверь открыла седовласая старушка, надетая в синий халат. Увидев внучку, она облегченно выдохнула, а после схватилась за сердце, когда увидела кровь.

- О... Господи, - перекрестившись, баба Фрося посмотрела на священника и пропустила его в дом. Мужчина, бывавший в этом доме чуть ли не каждый день, нашёл комнату Вики и положил её на кровать. Девочка посапывала во сне. – Что случилось с ней? Её укусила та собака...

- Нет, Ефросинья Сергеевна, это сегодня убили Тошу. Ваша внучка его оплакивала.

- Бедное дитя, бедное животное, - тихо приговаривала бабушка, попутно повторяя «Господи». Погладив внучку по голове, она засеменила на кухню, чтобы набрать чашку с водой и взять тряпку. Сердце Ефросиньи сжалось от боли и от вида маленького человека, который только что узнал, что такое – Душевная Боль. Священник, решив не мешать, молча покинул дом бабушки.

***

Чувствуя на своих коленях что-то тёплое и мягкое, девочка открыла глаза. Из окна лился лунный свет, разгоняя темноту ночи и комнаты. Зевнув, Вика села на кровати и тихо ойкнула, увидев Тошу. Собака радостно виляла хвостом, продолжая лежать и не поднимать головы с коленок малышки. Тоша поднял голову лишь для того, чтобы лизнуть девочку в нос и всё.

- Тоша, - прошептала она, не веря своему счастью. Ей казалось теперь, что все события, произошедшие днём с ними, лишь кошмарный сон. Протянув ладонь, чтобы погладить лучшего друга по шерсти, замерла, когда ладонь прошлась сквозь голову. Вздрогнув и отдёрнув руку, малышка замерла от ужаса. Собака продолжала жалобно взирать на неё, будто умоляя не пугаться. Всхлипнув, Вика покачала головой. – Плости... что не уберегла.

Всхлипнув ещё раз, малышка разрыдалась, а собака ещё раз, лизнув в щёку, уткнулась носом в щечку и тихо вздохнула. Спустя секунду в комнате остались только плачущая маленькая девочка и сквозняк. Как открылось окно, наглухо запертое отцом Вики, осталось тайной. Но эта ночь была очень холодной для неё...

20:37 

Проклятый Дьяволом

Глава 2. На роль Ивана Царевича

Девушка вернулась домой только в девять вечера. Помимо фотографий тёти, они ещё обрабатывали фотографии зимнего пейзажа Вики. Эти фотографии Ромашкина сделала совсем недавно – на прошлых выходных. Ей просто повезло, что она с классом поехала в лес кататься на лыжах, прихватив с собой фотоаппарат. Пока одноклассницы делали селфи и просили, чтобы Вика их сфотографировала, та присматривала места, которые были, по её мнению, красивыми. Зимний пейзаж – любимая тема девушки. Как прекрасны ели зимой, когда их изумрудные иголочки припорошиты шапкой снега, или, если не снегом, то утренним инеем; или как очаровательно смотрится белая берёза, укрытая такой шикарной шубой из снега, особенно на фоне лазурного неба. Но они ездили в сосник – там солнечного света почти нет. Но и без того красиво – Вике это напоминало иллюстрацию к сказке «Снежная королева», так как окутанные снегом деревья и протоптанная тропа – больше напоминали зачарованный коридор во дворце Королевы.

- Я дома, мам, - крикнула она, бросая ключи на тумбочку. Выдохнув и хлопнув себя по щекам, Виктория мельком глянула на себя в зеркало. Румяная с мороза, укутанная в одежду, будто снеговик, Вика напоминала себе корову. А она и так, не худая, но и не полная. Чёрные волосы, отливающие каштановым оттенком (из-за того, что на осенних каникулах она немного «провела» кисточкой с краской по волосам), которые она убирает, либо в косу, либо в хвост, серые глаза, золотые серёжки в виде звёздочек, подаренные родителями на четырнадцатилетие и серебряный крестик на шее. Сняв куртку и убрав в шкаф, следом стянув сапоги, девушка села на стульчик и выдохнула, пытаясь немного отогреться.

- Ты как раз к ужину, милая, - в коридор вышла светлорусая женщина в домашних футболке и лосинах. Подойдя и обняв дочь, быстро целуя в лоб, Анна Григорьевна помогла барышне подняться. – Переодевайся, мой руки и за стол!

- А что на ужин? – спросила Вика, так как желудок, почуяв запах борща, тут же свернулся комочком и протестующее завыл. Ромашкина своим гастритом достала всех, но не только же вечные чипсы, газировки, кириешки и прочая не полезная еда является причиной хронического гастрита? Желудок не переносил кислое, а борщ относился к этой категории, к тому же его дома готовили часто, потому что вся семья любит, кроме неё одной.

«Блин. А я-то надеялась, что «Доширак» останется до лучших времён.», - подумала Вика, скрываясь в своей комнате. Закрыв дверь, она выдохнула и бросила сумку на кровать, после чего сама упала. Раньше она делила комнату с братом, но Вика это время не помнит. Виктория – поздний ребёнок в семье, так как, когда она родилась, брат пошёл в восьмой класс. Поэтому трудностей, которые описывают ей сверстники с дележкой комнаты, компьютера или ноутбука – не испытывала. Она, фактически, одна сейчас в лоне семьи. Брат взрослый, женился и уже есть сын. Перевернувшись на кровати, Вика закрыла глаза: надо было не только себе незаметно стащить две тарелки, но и две кружки кипятка. Пусть «Доширак» будет тысячу раз не полезен, но другой еды для себя юный фотограф просто не видел! Борщ она не любила, и этим всё сказано!

Встав с кровати, девушка стянула с себя спортивную форму и переоделась в белую футболку с изображением солнца на груди. Натянув красные шорты, она вытащила из пакета школьную форму, взяла спортивную форму и пошла в ванную. Бросив одежду в машинку, Ромашкина помыла руки и посмотрела на себя в зеркало. Вспомнив дневное происшествие, она задумалась: тот парень – Женя – не местный. Она впервые видела его в городе. Город не был таким большим, как Москва, но и всех тут правда «лицо в лицо» не узнаешь, но всё-таки... Хотя бы в районе! Вика точно его не видела! И ещё папка и директор...

«Хватит себя накручивать, Вик. Мало ли кто он такой? Может, племянник директора? Приехал из другого города или даже области! А ты тут думаешь «Знаю-не знаю», «Видела-не видела». Что за бред?», - возмутившись своим мыслям, Ромашкина хлопнула дверцей шкафчика, чтобы убрать мыло с глаз долой. Вполне возможно, этот Женя просто документы принёс. Откуда ей вообще знать? Мало ли у них в школе подобных прохожих? Миллион и ещё одна машина!

«И потом, хватить страдать тут всякой ерундой. Ещё надо географию, химию и английский сделать. И как-то себе ужин приготовить.», - вспомнив про борщ, Вика тяжело вздохнула. Похоже, у Анны Григорьевной появилась навязчивая идея – приучить дочь есть борщ. Поняв, что она и так, и эдак попадёт в стационар со своим гастритом где-то в середине весны (на момент осени и весны приходятся обострения всех болезней, включая гастрит тоже), Виктория пошла на кухню. Квартира семьи Ромашкиных была четырёхкомнатной. Спальня, где раньше спал Святослав, а сейчас родители, зал, комната Вики, кухня, туалет и ванная комната. Последние были поменьше в размерах, а кухня была чуть просторней. А много ли места надо на семью из трёх человек? Святослав всё равно отдельно живёт. Захар Андреевич Ромашкин сидел за столом, читая газету, его жена щёлкала каналы. Из телевизора доносились разнообразные звуки, а по кухне витал дух русского борща, от которого несчастный желудок сжимался и свёртывался в узел.

- Сметану дать? – оставив попытки найти нужную передачу и остановившись на новостях, Анна посмотрела на дочь. Та вяло водила ложкой по красной жидкости.

- Угу... – сглотнув, Вика уткнулась взглядом в столешницу. Мурка у неё в комнате сидела, собак нет, чтобы отдать. Да и собак семья не заводила, так как в четырёхлетнем возрасте Вика потеряла такого лучшего друга. С той поры Виктория боялась заводить собак. Кое-как сумели кошку завести, хотя это было сделано из-за какой-то приметы, что когда переезжают в дом, надо живность принести и впустить первой. – Мам, я, если что, форму в машинку закинула. Завтра в брюках в школу пойду.

- Смотри, чтобы обратно не отправили переодеваться, - покачала головой женщина. Вика решила промолчать, как это так получилось, что она успела замарать форму. Спасало от расспросов одно: порой приходилось лезть в такие труднодоступные места, чтобы сфотографировать что-то. А это обычно было чревато тем, что можно было испачкаться, как поросёнок, поцарапаться самой или порвать одежду.

- Не отправят, - пробурчала девушка, зачерпнув ложкой сметану. Обречённо посмотрев в сторону холодильника, Вика закрыла глаза и положила в рот ложку полную горячего супа. Была не была! Куксясь и мучаясь самыми, что ни на есть, сильными страданиями, «великомученица» покинула стол, поблагодарив за ужин лишь через минут пятнадцать, запив борщ горячим сладким чаем. Вернувшись к себе в комнату, Вика взяла сумку и положила на стол. Вытащив дневник и посмотрев, что делать, Ромашкина вздрогнула: Боже упаси!

«Похоже, мои неудачи преследуют меня с самого утра.», - обречённо подумала Виктория, поднимая взгляд на полку с учебниками. Она не любила английский, так как не понимала его, хотя к репетитору ходила и что-то сказать и прочитать она могла. На дом был задан текст, мало того, что ещё завтра пересказать его надо. Если перевести Вика могла с помощью переводчика Google, то с пересказом были проблемы. Учительница – Ирина Дмитревна отыграется на Ромашкиной за то, что та сидит на задней парте, прячась за спинами Стаса и Лёши, чтобы без палева достать телефон и переводить на уроке тексты. Хотя это не обходилось без того, чтобы не дать своим «стенам» списать. И Вика давала, попутно отвешивая Стасу по голове учебником. Стас был пошляком, все его похабные шуточки настолько выводили из себя Вику, что не было удивительным, что однажды Малкин придёт в мед.пункт с травмой головы. Лёша тянулся следом за своим лучшим другом, но имел хоть какие-то рамки приличия... Но привычка оттягивать бретельки лифчика у девушек или «случайно» налететь на одну из одноклассниц, чтобы потрогать груди – было общим, от чего Стас и Лёша получали по самый «не хочу». Десятый класс был бесшабашным и сумасшедшим: вечно бегали куда-то, ходили, вытворяли что-то, делали и готовили праздники, оставались на дежурствах (на самом деле – не по своей воле. В школе вечно какая-нибудь акция, на которую их всех запихивают). Одиннадцатый класс со второго сентября взял над оторвами шефство, но не всегда выпускники успевали за ними уследить – подготовка к экзаменам и ворох дел мешали им. Но среди десятого класса были и серьёзные, ответственные личности: Вика – угрюмость и «ДатьПодзатыльникаУчебником», Даша Малкина – старшая сестра Стаса Малкина (на час) и Кристина Досаева. Лена и Василиса были чуть ли не копиями Стаса и Лёши, хотя, не удивительно, так как встречаются две пары уже год. Поэтому Вика была частым свидетелем сцен ревности, слёз одноклассниц и их причитаний, что «он не любит меня!».

Включив компьютер и расправив кровать, Вика поправила подушку и переложила кошку на второй стул. Достав плеер с наушниками, одела их и включила музыку. Она никогда не смотрела, что играет, потому что один раз разобрала всё по «полочкам». Сейчас она слушала папку «Спокойное». Введя пароль, Ромашкина выдохнула, когда компьютер соизволил показать рабочий стол. Девушка давно подозревала, что надо покупать новую технику, но молчала. Зайдя в интернет через браузер «Яндекс», она зашла в «Вконтакт». И вовремя, так как одноклассники сидели в беседе, споря на тему – кому какая роль достанется. Перечитав всю переписку, Вика решила не отписываться. А смысл? Она ясно дала понять, что играть в этот раз не будет, только фотографировать.

Но не успела Вика зайти в игру, чтобы отметиться, как ей написала Даша:
«Привет. Ты читала переписку? Если нет, то скажу коротко: Стас взбунтовал и отказывается играть Царевича...»

«А я тут причём? На Царевича похожа, что ли?», - напечатала девушка ответ, хмурясь. Сглазила!

«У нас просто больше нет кандидатур! И сама подумай: будет очень прикольно, если роль парня отыгрывает девушка!»

«Идите нафиг, друзья-товарищи!», - Ромашкина, размяв шею, решила отбиваться от Даши любыми правдами и неправдами.

Даша:
«Вик, не начинай... Ты отлично играешь!»

Вика:
«Не надо, а? Я смотрела видеозапись. Я запорола всю сценку! Нет и ещё раз нет!»

Даша:
«Подумаешь, запнулась в двух местах...»

Вика:
«Я слова забыла тогда, не ясно, что ли? Больше я импровизировать не буду и не подпишусь на такую инквизицию!»

Даша:
«До Римской нам далеко ;) Ладно, завтра в школе поговорим. Спокойной ночи.»

Вика:
«Доброй ночи!».

Откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, Виктория пришла к неутешительному выводу: Малкина от неё не отстанет! Завтра, утром, в школе она начнёт капать Ромашкиной на мозг, чтобы та в итоге согласилась играть в сценке на празднике. Растрепав себе чёлку, девушка встала из-за стола. Она ненавидела сцену душой и сердцем, даже к доске перестала выходить отвечать и стихи рассказывать на литературе. Она знала, что в будущем ей это аукнется, но ничего не могла с собой поделать. От вида толпы, которая смотрит на неё и ждёт речи, у Вики в горле всё пересыхало, в голове звенела пугающая пустота, лицо начинало краснеть, а ноги дрожать. Один раз, в классе восьмом, она упала около доски, но чтобы это не вылилось в насмешки, ей пришлось прикинуться, что упала в обморок. Запах нашатыря она не забудет ни за что: резкий, противный, выбивающий дух. И от этого запаха у девушки глаза слезились. Выключив компьютер, так и не войдя в игру и не посмотрев некоторые работы в группе, Ромашкина выключила свет и легла на кровать, кутаясь в покрывало. Зимой в городах было отопления, контролировать температуру не было возможности, поэтому Вика открывала окно сверху (у пластиковых окон есть такая возможность), куталась в покрывало и спала. Рядом всегда засыпала Мурка, но по утрам её тут не обнаруживалось: кошка начинала почему-то шипеть в полночь (на каникулах Вика специально легла по раньше, чтобы проверить свои подозрения), мяукать, вызывая недовольные крики родителей, чтобы дочь успокоила мохнатое животное. Вика с радостью бы, но она не знала как. Мурка потом соскакивала с кровати и, фактически, поднималась на задние лапы, передними будто что-то отгоняя. Вычитав недавно в интернете, что кошки и остальные животные видят то, что не видят люди, впала в шок. Ещё огня в ужас Ромашкиной добавило то, что в Египте кошки считались охранниками в Мир мёртвых. Один раз попросив родителей освятить квартиру, Вика вызвала недоумение и шок четы Ромашкиных, лишь потом папа согласно кивнул, сказав, что идея хорошая. Но даже после этого нашествие призрака не прекратилось, оно продолжилось и эта чертовщина начиналась уже не в полночь, а на полчаса раньше. Но с одним пугающим отличием: в её комнате начинал мигать свет. Кошка как будто с цепи сорвалась. Поэтому Вика старалась лечь по раньше и заснуть, чтобы не быть свидетелем этого кошмара. Ещё было предположение, что Домовой дразнит кошку и играет с ней. Девушка оставляла в углу кружку с молоком и печенье. На утро их не оставалось, кружка была опрокинута. И Вика поняла, что сглупила (с молоком точно): кошка не откажется от ужина! С печеньем заминка вышла, которую Ромашкина так объяснить и не смогла.
Ко всему этому Ромашкина привыкла, так как за пять лет можно хоть к чему привыкнуть. Закрыв глаза и услышав знакомое шипение, Вика про себя усмехнулась: у неё в комнате гуляет призрак, дразнит кошку, а она сладко спит.


Утро началось с будильника, заведённого на шесть тридцать. Прокляв весь свет и на чём он стоит, Ромашкина встала с кровати и пошла к столу. На ночь она ставила телефон на зарядку, чтобы в школе не бегать с этим делом. Но порой приходится, так как Стас любил поиграть в игры и в интернете посидеть. Выключив будильник и зевнув, она потянулась, разминая шею, кисти рук и плечи. Протерев глаза пальцами, школьница направилась к ванной комнате. Из спальни родителей послышался шум.

«Папа встаёт. Пф. Я первая!», - между отцом и дочерью шло только им известное соревнование: встать по раньше друг друга и бежать в ванную комнату. В этот раз успела Вика. Закрыв дверь и хихикнув, она радовалась своей маленькой удаче. Подняв взгляд на зеркало и увидев «пугало огородное», лишь вздохнула. Открыв воду, девушка скорее начала приводить себя в порядок. Сначала лицо, затем зубы и лишь потом волосы. Расчесав их, Вика вышла из ванной и усмехнулась – Захар Андреевич уже во всю караулил, когда ванная освободится.

- Доброе утро, пап.

- И тебе того же, золотце, - потрепав дочь по волосам, мужчина зашёл в ванную. Послышался щелчок, говорящий, что вход туда закрыт. Зевнув, Вика пошла к себе. Школу никто не отменял, как и то, что сегодня будет дуэль с Дашей. Сняв с себя футболку с шортами, девушка достала вешалку с чёрными выглаженными брюками, белой блузкой и жакетом. Переодевшись в строгий костюм, она убрала волосы в хвост. Подкрасив ресницы тушью и губы блеском, Вика посмотрела на часы. Через десять минут выходить. Убрав косметичку в сумку и заправив кровать, Ромашкина поспешила на кухню. Достав вчера приготовленные мамой бутерброды, Вика убрала три в пакет, чтобы в школе перекусить, а остальные четыре разделила между собой и папой. Заварив чаю и быстро поев, девушка ещё раз обрадовалась тому, что мама в отпуске.

***


- Нет, Даша, НЕТ! – выдохнув, Вика села на лавочку и положила сумку на колени. Подруга уже поджидала её около входа в школу с этим делом – роль Царевича. Фыркнув, Ромашкина отвернулась к окну. Даша, сложив руки на груди, нахмурилась.

- Вика, ты мне подруга?

- И? – скрестив пальцы, брюнетка посмотрела на «Грозу».

- Тогда выручи! – выдала Малкина.

- Нет, - и показала скрещенные пальцы. Запыхтев, подобно чайнику, Даша была готова придушить подругу за такую подставу. – И ещё, со сценой – кодекс подруг лучше отменить.

- Ви-и-ка-а-а! Ну, пожалуйста!

- Нет! – испуганно крикнула она, понимая, что хитрости не помогут. Девушка хотела одного: убежать на край света, лишь бы одноклассница отстала от неё. Отвернувшись к большому коричневому горшку с цветком, она выдохнула. Не сдаваться! И обязательно убить Стаса! Чтобы в следующий раз не подставлял ТАК!

Закрыв глаза и игнорируя причитания Даши, что Ромашкина никакая не подруга и не одноклассница, раз не может помочь с таким пустяком!

«Пустяком?! Сцена – пустяк?!», - от этого Вике хотелось встать и наорать на Дарью, чтобы отвалила с этим делом. Не её это! Просто не её! Она из тех людей, кто предпочитает тень, а не центр. Так трудно понять? Или просто не хочет понимать её? Позориться перед школой Ромашкина не хотела – и так хватает шепотков за спиной. До сих пор ученики помнят, как она завалила на День Учителя переделанную пьесу «Ромео и Джульетта»! Всё! Хватит! Повернувшись, чтобы «перейти в нападение», девушка услышала сквозь крики подруги чей-то голос. Приподнявшись и увидев того парня, на которого вчера налетела с ведром. Вика удивлённо приподняла брови. А что он тут делает? Почему охранник пропустил? Женя был немного растерян и потрёпан: волосы взъерошены, рукав рубашки расстёгнут, как и пуговица сверху. Он будто-то спешил куда-то. Увидев знакомое лицо, парень улыбнулся и уверенным шагом направился к ругающимся подругам, чем больше удивил Вику.

- Извините, - голос незнакомца заставил Дашу остановиться и, наконец, успокоиться. – Вы не знаете, где десятый класс?

Девушки переглянулись, теперь стараясь не засмеяться. Секунду назад были готовы друг друга растерзать, а сейчас...

- Ну, не знаю, где остальные, Женя, но я и Даша – две седьмые десятого класса, - подавив хихиканье, ответила Ромашкина. Малкина с удивлением и недоумением смотрела на подругу и незнакомца. – А что случилось?

- Да вот... Меня перевели... И тоже в десятый, - ответил пепельноволосый, а после посмотрел на Дашу и протянул руку. – Евгений Гончаров. А вас?

- Тебя, - поправила девушка, просветлев. Пожав руку, она представилась. – Даша Малкина, - светясь улыбкой, девушка через минуту выпалила. – Женя, выручишь наш класс? Всё равно теперь с нами учишься.

- Чем помочь? – сразу же спросил он, а Вика вздрогнула. Она хотела было встать, схватить Женю за руку и бежать отсюда, но молча смотрела на эту «коронацию Царевича».

- Человека нет на роль. Стас, мой брат, отказался, Вика тоже упирается. Остальные уже заняты. Одна надежда на тебя, Женя! Ну, выручи!

Услышав это, парень остолбенел. Сцена тоже у него была не в почёте, но он понял, как крупно попал: Вика тоже смотрела, побледнев, Даша держала его за руку, готовая загрызть Гончарова в случае отказа.

- Х-хорошо... Что за роль?

- Иван Царевич!

20:40 

Проклятый Дьяволом

Глава 3. Я ненавижу, когда...

Впервые за всё время Евгению довелось побывать в школе. После всего произошедшего, что свалилось на его голову, подобно снежному кому, он хотел всё бросить, вернуться домой и придушить «товарища» за такую идею, что подал Госпоже. Гончаров уже предвкушал, как явится домой и начнёт разборку в своём исполнении, а завтра он Его принесёт в школу, чтобы этот спятивший старик увидел весь ужас современной школы.
Всё, что он смотрел, читал про новичков в школе, будто обошло его стороной... Почти. На первом уроке он всего лишь представился перед классом. Новые одноклассники ответили ему приветливыми улыбками. Но это был лишь первый урок! На перемене к нему подошли Стас и Лёша, похлопали по спине и сказала по очереди:

- Короче, парень, ты попал!

- В смысле? – шуток Женя не понимал, поэтому напрягся.

- А ты смотри, - повернув нового одноклассника в сторону одноклассниц, Стас зашептал. – Зря ты на роль согласился, Снежана и Даша порвут тебя, как Тузик грелку, даже не удивительно, что Вика отказалась! А я подавно: Дахи дома хватает. Вася немного того, но сносная...

- Крепись с нашими девчатами, о`кей? – спросил Горбунов, повиснув на плече Жени. Кивнув на всякий случай, Женя выдохнул с облегчением, когда парни отошли от него. Отвернувшись к окну, Гончаров закрыл глаза.

«Поверить трудно, что я тут ради забавы! Будь проклят тысячу раз этот Ад со всеми его обитателями! От мелких бесов, заканчивая Люцифером!», - сжав ладони в кулаки, он услышал звонок на урок и поморщился. Невыносимо! Немыслимо! Проследив, в какой кабинет идут ребята, Женя взял свою сумку и пошёл за девушками, невольно подслушивая их разговор.

- Вик, так, что? Олеся Павловна согласилась? – тётю Виктории в школе звали по имени и отчеству, и редко кто просто звал «Олеся» и «Леся». На это отваживалась только Вика.

- Ага. Она сделает коллаж для газеты, - улыбнувшись, Ромашкина взялась за ручку двери с табличкой «№14. Английский язык» и потянула на себя. Зайдя в класс и не обнаружив учителя, ученики бросились в рассыпную, по партам. Вика сразу заняла свою любимую камчатку, Стас и Лёша впереди неё, Даша на первую парту, Василиса и Лена на третью парту среднего ряда, Кристина на первую парту первого ряда (от двери). А Женя, растерявшись, встал столбом. Он не знал, куда и к кому сесть. Хмыкнув, Даша повернулась к Вике, которая удачно соорудила себе баррикады из тетради и учебника по английскому языку и спряталась за спинами одноклассников. Вика – ярый ненавистник английского языка, а точнее, учительницы – Ирины Дмитриевны. Та требовала полное повиновение от класса, тишину и покой, и чтобы каждый из них мог вести диалог на английском. Ребята один раз спросили второклассников, которые у неё учатся, и те тоже отвечали, что уже через три-четыре урока она заставляет их говорить с ней и друг с другом на не родном языке. Вроде, звучит нормально, но Вика и Вася впадали в дикий ужас от такого. Поэтому для двух десятиклассниц – кабинет №14 – был кабинетом пыток средневековья, особенно в эпоху Ивана Грозного.

- Вик, прими новенького под свою оборону, а? А то она быстро Женю прихлопнет.

- Спасибо. Но... – посмотрев на Ромашкину, которая высунула нос из-под учебника, он неуверенно улыбнулся и хотел было продолжить свою мысль, как та положительно кивнула.

- Скорее, а то Мымра явится, - и снова нырнула обратно. Стас и Алексей переглянулись и тихо засмеялись, наблюдая за новеньким. Чувствуя себя скованно, Женя дошёл до парты Ромашкиной и сел на свободное место, доставая учебник, тетрадь и ручку. Бросив взгляд на Вику, которая отчаянно тыкала по кнопкам в телефоне, закусывая губу, а свободной рукой держа себя за чёлку, он усмехнулся и отвернулся. Ромашкина сейчас смотрелась очень комично: до того боялась и ненавидела этот предмет, а тут ещё связь плохая! Действительно, день Неудач Виктории Ромашкиной растёт в геометрической прогрессии.

Пока девушка спасала саму себя от «гибели» (или очередных кола или двойки), Женя разглядывал кабинет. Его вполне можно было назвать «оранжерея», так как количество горшочков с цветами тут было намного больше, чем в кабинете географии. Хотя и там было очень много, особенно в конце класса освобождён был стеллаж для растений. Но в кабинете английского были заставлены подоконники, конец класса был украшен настенными полками. На полках были не только книги, но и горшочки с кактусами и фиалками. Также на стенах были закреплены кашпо. Справа и слева по две штуки, и на них расположились вьюнки (или плющи, Женя особо в растениях не разбирался). На стенах, по обе стороны от доски и от внутристенных шкафов, висели плакаты с правилами чистописания в английском языке: в каком случае ставится тот или иной артикль, окончание, предлог и др. Над шкафами висели портреты английских деятелей и поэтов, из которых ученики лишь могли узнать Уильяма Шекспира. Остальных они не знали и хоть под расстрел их отправляй, не назовут больше никого.
Глазам было неприятно лишь одно: белый цвет потолка и стен.

«Дурдом. И главное, против воли... Как всегда. Убью тебя, Азазелло за такое.», - проклиная в мыслях сумасшедшего старика, Женя закрыл глаза и хотел было сложить руки на парте и положить голову, как в класс зашла женщина средних лет. Рыжие волосы были собраны и заколоты в пучок. На ней было голубое платье, узор которого составляли геометрические фигуры – прямоугольники и квадраты разных цветов. На шее были бусы из искусственного жемчуга. Но несмотря на всю внешнюю светлость, учительница была хмура и даже сердита. Обведя взглядом всех присутствующих, которые встали со своих мест, чтобы молча поприветствовать Ирину Дмитриевну, ребята с встревоженно посмотрели на Женю. Учительница английского осмотрела всех, после чего посмотрела на Гончарова, сказав:

- Good morning, students (1), - ребята неуверенно кивнули, кто-то даже сомневался, что день вообще добрый и едва слышно прошептали «Good afternoon.»(2). - Who are you , young man(3), - обратилась Ирина к Жене, заставив того вздохнуть. Прокашлявшись, парень также неуверенно ответил:

- Eugene Goncharov . Seventeen years. What is your name?(4), - тихая реплика парня была очень хорошо расслышана, так как на этом уроке класс особо не шумел. Особенно сейчас.

- Irina D. Lavrentevna . Nice to meet you, Eugene.(5), - ответила женщина, улыбнувшись краем губ. Ей было приятно, что впервые за всё время ей кто-то из учеников спокойно и без запинки отвечает на языке, который она преподаёт. Последний раз она могла вести диалоги на этом языке в прошлом году, с бывшим одиннадцатым классом. Там было трое учеников, которые спокойно владели английским языком, поэтому разговаривать с ними Ирине Дмитриевне было одно удовольствие. – Садитесь дети. Notebook on the table. While I check homework , you cook retelling (6), - сказала она, садясь за стол. Тяжело вздохнув, Даша повернулась к своему ряду. Вика нехотя выпустила тетрадь из рук. Вцепившись в неё мёртвой хваткой, девушка не давала Лёше возможности забрать «прелесть». Но когда начал учитель покашливать, то сдалась и отдала. Кристина собрала тетради Васи и Лены. Девочки смотрели с удивлением и восхищением во взгляде на Женю: так говорить и так спокойно ЕЙ отвечать! Это же надо!

Вика, страдальчески посмотрев куда-то в сторону, моргнула и открыла учебник, уткнувшись в него носом. Как она так читала – новый сосед понятия не имел. Но отчаяние, ужас, страх и ненависть тёмной аурой собирались вокруг Ромашкиной, что заметно напрягало юношу. Уже собираясь от неё отсесть, Женя почувствовал рядом с соседкой собачий дух, который, незаметно для девушки, начал её успокаивать и возвращать ясность мысли. Проморгавшись и посмотрев, не смотрит ли Ирина Дмитриевна в их сторону, Гончаров чуть покачнулся на стуле назад, вызывая едва слышный скрип, но этого Гончарову хватило: возле окна, ближе к которому сидела девушка, сидела седовласая собака, положив голову на колени Ромашкиной. Духа она не видела, но умиротворение и покой, что вернулись к ней, была заслуга неизвестного ему призрака. Выдохнув, синеглазый юноша продолжил наблюдение: левая рука Вики дрогнула и потянулась к колену, на котором была голова призрачной собаки. Положив ладонь на колено и сжав его, она выдохнула. Моргнув, собака резко встала и посмотрела на Евгения. Злобно зарычав, дух хотел было наброситься на Женю.

- Ромашкина, неси сюда стул, садить и пересказывай текст, который я на дом задавала, - окликнула Вику учительница. Собака вздрогнула, злобно посмотрев в сторону Ирины Дмитриевны, после чего растворилась, как в тумане. Вика, недовольно промычав что-то неразборчивое, под ободряющие реплики одноклассников, взяла учебник в одну руку, стул в другую и поплелась к столу учителя, как на место своей казни.

«И что сейчас это было? – посмотрев на соседку, которая была мрачнее грозовой тучи, Женя озадаченно посмотрел на место, где минуту назад стояла собака и рычала на него. – Её никто не слышал? Даже Вика? Но она и вида не подала, и рука сквозь голову призрака прошла. Притворилась или не увидела его?», - услышав голос девушки, Гончаров прислушался и... был готов заткнуть уши или засмеяться! Виктория пересказывала текст очень и очень плохо: картавила, не так слова выговаривала, логика давно помахала ручкой и уехала на Северный полюс.

Стас и Лёша уткнулись в учебники, приглушённо хихикали. Даша прикрыла рот ладонью, стараясь не смеяться, хотя от уровня знаний английского языка Ромашкиной далеко не ушла. Василиса и Елена дружно хихикали, Кристина сидела с каменным выражением лица. Вика же краснела, как помидор, поэтому не было ничего удивительного, что, когда прозвенел звонок с урока, девушка, не слушая, что задали на дом, сбросила в сумку учебник и тетрадь, будто в мусорное ведро, и вылетела из класса пулей. То, что она убежала со злыми слезами на глазах – никто не сомневался. Но и беспокоить Вику никто не стал: Малкины, остальные девушки и Лёша с Женей пошли в актовый зал. Вторая перемена была большой, как и третья – по двадцать минут каждая. За это время десятый и одиннадцатый класс успевали пообедать, а теперь им надо было в эти перемены впихнуть репетиции.

Зайдя в актовый зал школы, который намного меньше был, чем в клубах, Женя усмехнулся, заметив сцену, которую про себя назвал «пародия на сцену». Синие занавесы, подиум, прикрытый этим занавесом и украшенный электрической гирляндой, мишурой и картонными сердечками. Посмотрев в сторону сидений, он ещё раз покачал головой: стулья были расставлены возле стен. Девушки расселились около одного стола, доставая из рюкзаков и сумок обеды, чтобы поделиться. Снежана – одиннадцатиклассница – обладательница бордовых волос (перекрасилась перед Новым годом), сидела рядом, водя пальцем по воздуху, что-то говоря. В другой руке у неё были листы со сценарием. Когда она закончила говорить, то обвела всех взглядом и спросила:

- Ты и есть новенький? – парень кивнул. – Приятно познакомиться, Жень. Я Снежана... Так, садись сюда. Буду объяснять тебе всё действо, - пока парень бросал сумку рядом с тремя оболдуями (два из десятого, один из одиннадцатого), девушка спросила. – А где Вика?

- Её англичанка снова до истерики довела, - хмуро сообщила Кристина, беря в руки пирожок с капустой. – Гончаров, будешь?

- Не откажусь, - взяв из пакетика пирожок с картошкой, парень заглянул в сценарий. И, если правильно понял, ему-то роль досталась главная.

«Что-то я не удивлён, почему Стас и Вика отказывались.», - пришёл к выводу Евгений, откусывая пирожок.

- Блин. Мне с ней договориться надо, - вздохнула Атаманова и подала один лист парню. – В общем, готовим сценку (если это можно сценкой назвать, так как будут и другие классы выступать в перерывах нашего выступления) ко Дню Святого Валентина. Сюжет простой: Кощей в этот раз решает не Василису Прекрасную похитить, а Ивана Царевича, а выкуп – всё царство-государство. Наша Вася, - кивнув в сторону Василисы, - решает вернуть мужа... Смотрел мультик «Иван Царевич и Серый волк» - обе части? В общем, Вася в сценке как та царевна – романтичная, боевая такая баба, - прыснув в кулак, Женя отвернулся, чтобы дожевать пирожок. – Василиса берёт в руки дубинку мужа и идёт по лесу, по болотам, искать дом Кощея. Тем временем Ваня, пока заперт в темнице, разговаривает с зеркалом, следует советам Волка и пытается выбраться. В темницу проникает Кот Учёный, он помогает Ване бежать, Кощей за ними, на пути им Вася с Тридцатью богатырями... Ну и Хэппи Энд короче. Добро и любовь победили, - закончила Снежана, заставив Гончарова подавиться. – Ох, извини, - похлопав парня по плечу, девушка встала. – Девчат, вы бы Вику привели...

- Чтобы она тут начала реветь? Нет, спасибо, - фыркнула Лена, отворачиваясь. – И потом, и так ясно, как средь белого дня, что она фотографирует на празднике.

Услышав это, Женя резко подскочил и выдохнул. Вика... Что?!

- Ребят, я отказываюсь участвовать, - покачав головой, парень положил сценарий на стул, забрал свой портфель и пошёл к выходу.

- Почему? – не то, чтобы Снежана была шокирована, она принимала в расчёт страх перед сценой. – Сцены боишься?

- Нет. Я ненавижу, когда меня фотографируют, - бросив это, Гончаров вышел из актового зала, оставив два класса в глубоком шоке.


Фразы с английского:

1. Добрый день, ученики. (Ирина Дмитриевна)
2. Добрый день. (Ученики)
3. Представьтесь, молодой человек. (Ирина Дмитриевна)
4. Евгений Гончаров. Семнадцать лет. Как Вас зовут? (Женя)
5. Лаврентьевна Ирина Дмитриевна. Приятно познакомиться, Евгений.(Ирина Дмитриевна)
6. Тетради на стол. Пока я проверяю домашнюю работу, вы готовите пересказ. (Ирина Дмитриевна)

Книга фанфиков|Автор: Габриэль фон Герцог

главная