Глава 4. О страхах перед фотокамерой и женской интуиции

Вика, тем временем, шла по коридору, в актовый зал и хлюпала носом. Обида обидой, но подводить коллектив своими слезами она не собиралась. В этот момент на неё снова налетел Женя. Чуть не упав, но вовремя пойманная за плечи, девушка испуганно вздрогнула, когда синие глаза одноклассника посмотрели на неё с яростью. Непонятной, но знакомой ей. Вика тоже злилась из-за того, что её что-то раздражает.

- Ж-женя?

- Ты фотографируешь? – напряжение пугало, разочарование напрягало. Что в этом такого? Чем ему её хобби не нравится?

- Да. А что?

- Не приближайся ко мне с камерой... И без неё, - сказав это, парень отпустил Ромашкину и прошёл мимо, срываясь на бег. Вздрогнув, брюнетка посмотрела ему вслед и хотела покрутить у виска и крикнуть «Псих!», но передумала. Пожав плечами, Вика пошла в актовый зал. Заморочки у людей разные. Даже у неё они странные, а страх - боязнь толпы. Поэтому вход на сцену уже закрыт. Но быть в тени и запечатлеть всё происходящее – она любит и умеет.

Зайдя в зал, закрывая за собой дверь, девушка посмотрела на ребят. Они бурно обсуждали произошедшее, поэтому вздрогнули, когда Ромашкина зашла. Атаманова, посмотрев на Вику, тяжело вздохнула:

- Вик, он от роли отказался.

- Женя? – вроде, ожидаемо, но как-то неожиданно. Не похож Гончаров на того, кто на попятную пойдёт...

- Ага. Из-за того, что фотать будут! Что за маразм? – парни, не сговариваясь, заржали в один голос. Их это только веселило. Нахмурившись, Вика вытерла ладонью последние слёз с глаз и положила сумку на стул. Она знала, что есть люди, которые боятся вспышки фотокамеры. Она их встречала, разговаривала с ними, пыталась уговорить, но те отказывались, всякий раз отводя взгляд и прикрывая ладонью лицо при виде фотоаппарата.

- Стас, ты будешь играть тогда! – это утверждение Снежаны навеяло ужас на Малкина. Тот даже от ужаса смеяться перестал.

- Слушайте, может, Женю просто напрягает, что Вика будет фотографировать? – спросила Лена, с ухмылкой посмотрев на Вику. Услышав такой подкол, Вике хотелось ответить: «А ты можешь лучше, да?», но только улыбнулась и подмигнула. Ухмылка одноклассницы померкла.

- Не дури, пожалуйста, - фыркнула Даша, морщась. Она уже привыкла к этим взаимным подколам, так как была свидетельницей драк Вики и Лены, их споров, ругани. И вспоминая всё это, вспоминая то, как девочки оказывались в кабинете директора и писала объяснительные, не понимала, как в детском саду они были лучшими подругами, а она, Даша, наоборот – врагом Вики? Как так вышло? Почему они поменялись ролями? Что случилось? Просто увидела, что Вике нужна помощь против внезапно ополчившейся на неё Лены? Столько лет прошло, а ответы на такие вопросы где-то затерялись.

- Ладно-ладно. Авось Ленка права. Вы тут Стаса держите. Я Евгения попытаюсь вернуть, - примирительно подняв руки, чтобы не последовало разборок, Ромашкина выбежала из актового зала и прикусила губу. От слов Лены, в таком состоянии, когда хочется разбить всё, кричать и рыдать, Виктория ощущала слёзы на глазах и обиду в сердце. Выбежав на лестницу и пропуская одну ступеньку, она бросилась к раздевалке под ошарашенные взгляды директора, технички и учеников. Почему именно раздевалка? Что-то Вике подсказывало, что инцидент с упоминанием фотоаппарата, довёл Гончарова. У него и так сегодня тяжёлый день: новенький в школе, другие люди и обстановка, главная роль и это в придачу! Ясно же, как день, что он рискнёт уйти с уроков!

Забежав в раздевалку, где уже первые классы («А» и «Б») собирались домой, Вика нашла беглеца около вешалки с ярлыком «10». Выдохнув, Ромашкина подошла к парню и неуверенно положила ладонь на плечо. Вздрогнув, Женя повернул к ней голову и одарил хмурым взглядом. Он знал, кто виновен в этом, поэтому хочет придушить своими руками, но... Сначала надо отвязаться от одноклассницы! Тем более – фотографа! Сбросив её ладонь с плеча, пепельноволосый развернулся к ней и сложил руки на груди. Сев на подоконник, Женя сухо спросил:

- Что? От роли я отказываюсь.

- Жень, это ненормально, - стараясь подобрать слова, Вика выдохнула. Глаза парня опасно блестнули, но не больше. Сглотнув, девушка продолжила. – Если ты боишься, что я буду фотографировать, то мы попросим Светлану Павловну – учителя ИЗО. Она тоже умеет фотографировать.

Услышав это, Гончаров сначала во все глаза посмотрел на неё, а после засмеялся... Даже немного безумно. Виктория с недоумением посмотрела на одноклассника. Сказать ещё раз «Псих» так и хотелось, но она воздержалась. Хотя Женя начал её пугать своим смехом не на шутку.

- О... Извини... – выдохнув, Гончаров подавил хихиканье. – Вы не поняли. Дело не в тебе, Вик. Просто Я не переношу камеры: её вспышки, плёнки и всё, что с этим связано.

- Но... Как ты будешь на общую фотографироваться – с классом? – выдавила девушка. Её слова будто вернули парня с небес на землю. Выдохнув, он снова хмуро посмотрел на Ромашкину. Но обвинить её в таком факте не было смысла. Она просто ему сказала о традиции всех школ, чем злила.

«Чёрт... Я убью тебя, Азазелло!», - покачав головой, блондин отвернулся и потянул руку на курткой.

- Ты и уроки прогулять собрался?! – воскликнула девушка, впадая в шок. В первый же день...

- Не лезь не в своё дело, Ромашкина, - грубо ответил Евгений, накидывая на плечи чёрную куртку и беря в руки портфель. Одноклассница попыталась загородить собой ему путь в дверях, но тот лишь фыркнул и грубо оттолкнул её. Больно ударившись плечом об косяк, Вика посмотрела в сторону школьной двери на улицу. Быстрые шаги парня. Хлопок. И от Жени простыл след.

«Ненормальный! - выдохнув, девушка потёрла плечо. – Хорошо, что Александра Петровна ушла, а то...», - Жене повезло буквально на минуту. Минуту назад директор поднялась к себе в кабинет. Поняв, что проиграла, Вика пошла в актовый зал. Надо было забрать сумку и идти на следующий урок – химию. А с перекусом придётся потерпеть до следующей перемены...

***

«Убью! Сволочь! Паскуда!», - матеря демона про себя, Евгений шёл домой против холодного ветра. Ветер бил в лицо, заставлял жмуриться, а глаза слезиться. Снежинки облепляли лицо, но быстро таяли, почти не успев коснуться кожи Гончарова. С раздражением перекинув сумку через плечо, парень прошёл мимо остановки. Он не видел смысла в современных машинах. Единственное, что из средств передвижения ему нравилось – это экипажи XIX века. Мерное цоканье копыт об камни и твёрдую землю, дружелюбное ржание лошади, запах древесины и кожи. Чем не красота? Смысл в современной химии? Оглядываясь по сторонам, Женя часто приходил к одному выводу: невыносимо жить вечно. Года сменяют друг друга так быстро, что глазом моргнуть не успеешь; люди вокруг него умирают, а он остаётся семнадцатилетним парнем, который уже забыл, что такое – отражаться в зеркале и на снимке фотоаппарата!

Прикрыв глаза ладонью, блондин поднял голову и сощурился. Он пришёл домой. Пробежал в пылу ярости пять остановок от школы до дома. Этого расстояния очень мало, чтобы успокоиться совсем, но он не планировал успокаиваться, потому что Азазелло там, в тепле! Дома, в конце концов! Выдохнув, парень открыл калитку и прошмыгнул на «родную» территорию, которую бы он с радостью расхерачил в пух и прах. Закрыв калитку и пройдя по каменистой дорожке, Женя потянул ручку деревянной двери на себя. Щелчок, и дверь коттеджа, повинуясь хозяину, открылась. Зайдя в тёплое помещение, Гончаров сбросил с себя куртку, а сумку отправил в полёт до кресла. Пройдя мимо вешалки, на которую нацепил вещь, парень поднялся на второй этаж. Даже мелодичный скрип деревянных ступенек не успокоил Женю. Не церемонясь, парень пнул дверь в кабинет демона и сжал кулаки. Сейчас он задаст этому шутнику! Пора его в «Кривое зеркало» отправлять!

- Мне как раз твоя классная руководительница звонила, Женя... Прогуливать уроки не хорошо! – развернувшись в кресле, мужчина цокнул языком и покачал головой. Положив телефон на стол, демон улыбнулся парню. Тёмно-зелёные глаза излучали ехидством и сарказмом. Голос был пропитан ядом, к которому у Евгения выработался иммунитет за сотни лет. Сверкнув синими глазами, «школьник» упёрся ладонями в столешницу. От знания того, что коттедж практически сделан из дерева, он хотел взять спичку и поджечь. Да, не убьёт демона – разозлит только и принесёт немного хлопот. И это зато заставит Азазелло понервничать несколько часов!

- Похоже, тебя мало волнует то, что там с фотоаппаратами бегают, м?

- Это твоя проблема... И госпожи Лилит.

- То есть, ты согласен разгребать всю кашу, Азазелло? – нависнув над мужчиной, парень сдул прядь каштановых волос демона. – Ты хочешь снова ходить по домам и людям, память стирать, как и плёнки? Отошёл от Сталинских и Ленинских времён? – прошипел парень, выпрямившись. Демон, сжав губы в полоску, выдохнул. Эти случаи ни один из них не забудет: вечные гонения, расстрелы без суда и следствия, ссылки, каторга. Но для более важных персон следствие, а там без «Личного дела» не обойтись. Сколько раз демону приходилось исправлять всё, лишь из-за того, что кто-то вознамерился поиграть в благородного рыцаря! Хотя Женя и вырос из того времени, но всё равно – суматоха, нервы и склоки они не забудут, как и выговор от королевской адской семьи.

- Женя...

- ЧТО?! – воскликнул парень, всплеснув руками. – Что, Азазелло?! Я сегодня прихожу и выясняю: что на праздниках вспышки фотокамер, плюс к этому скоро этот класс будет фотографироваться на ОБЩУЮ фотографию! Чем ты думал, когда отправлял меня туда? Молчишь?

- От тебя псиной несёт, Гончаров, - принюхался мужчина и поморщился от столь противного запаха. Встав, Азазелло отпрянул к окну. Поправив пиджак, мужчина посмотрел на шокированного Евгения. – Что?

- Да иди ты к чёрту, – махнув рукой, парень вышел из кабинета.

- Уже был, - пробормотал демон, достав из пачки сигарету.

Выдохнув, Женя покачал головой и начал массировать виски. Чёрт! Да хоть трижды ты помяни служителя Ада – не придёт. Закон Подлости велик. Дойдя до своей комнаты, парень повторил с дверью тоже самое. Теперь у него просто сил не было: школа, стресс с фотокамерами, дотошная одноклассница с мнением «Я великий фотограф!» и... запах псины! Откуда тут этот запах мог взяться? Принюхавшись, Гончаров слабо выдохнул. В воздухе витал едва ощутимый собачий дух. Сбросив с себя одежду, он отправился в ванную. Всё равно расслабиться ему поможет горячая ванная и классическая музыка...

А в голову забрела одна мысль: не запах ли того призрака собаки, который ошивался около соседки по парте?

***

Когда все уроки подошли к концу, когда Снежана и Даша буквально насильно заставили Малкина взять роль Ивана Царевича, десятый и одиннадцатый классы разошлись, как в море корабли. На улице поднялась метель и утихать не собиралась. А домой надо всем. Так как сегодня Вика не планировала поездок в фотоателье, то решила было пройтись пешком до дома. Ветер бил в спину, пытаясь сорвать шарф, а острые снежинки били в лицо, создавая эффект, будто кто-то царапает кожу. Вздрогнув, девушка поправила красный шарф. Из головы не выходил Женя, его поведение, когда он узнал о её хобби. Что в этом такого страшного? Да, сказал бы «Не люблю фотаться.» и всё! Нет, надо из этого закатить громогласный скандал, после которого Лена и Вася буквально терроризировали Вику. Было обидно от того, как он её толкнул и не извинился... Да что там! Даже не посмотрел на неё!
Она просто хотела спросить, а он?

«Не лезь не в своё дело, Ромашкина!», - эти слова, сказанные недовольным и яростным тоном ясно давали понять – что-то не так. Не будет же человек из-за разговора о фотографиях – сбегать с урока? Это уже полный идиотизм! Женя сбежал, не назвав причины, Инга Сергеевна – классная руководительница десятого и одиннадцатого классов – сказала, что Гончаров ушёл потому, что ему стало плохо.

«Мальчика что-то шокировало. Возможно, из-за того, что он новенький, а вы на него с новой ролью! Девочки, нельзя так! Ловите Стаса – пусть играет!», - сказано – сделано. Теперь Станислав проклинал Евгения за подставу. Девушки с укором смотрели на Снежану, Дашу и Вику, но отыгрывались на последней. Снежана – «баба-гром», к такой подойти с разборками – унесёшь ноги через минуту; Даша умело игнорировала людей со спорами и претензиями в свой адрес. А Вика долго не могла терпеть, поэтому спор и ругань росли подобно снежному кому.

Забежав в подъезд, скрываясь от непогоды зимы, Вика достала ключи и поднялась на пятый этаж. В четыре часа дня папа на работе, а мама ушла в гости (отправила смс-ку на пятом уроке). Открыв квартиру и забежав домой, девушка скорее захлопнула дверь и выдохнула. Опустив руки и сумку, десятиклассница скатилась на пол и оттянула шарф от лица.

- Ужа-а-ас, а не погода, - протянула Ромашкина, не представляя, как встанет и стянет с себя обувь и верхнюю одежду. А надо бы.

«Хватит уже ломать голову с этим Гончаровым! Мало ли какие у него тараканы в голове! Возможно, он потомок тех самым Гончаровых! Так что голову нечего ломать – это наследственное.», - ехидно улыбаясь, Вика схватилась за стул и начала поднимать свою тяжёлую тушу. Встав, постанывая от боли в ногах, она сняла сапоги, поклявшись себе, что больше каблуки не обует. Сняв куртку, а шарф убрав в шапку и на полку, Ромашкина пошла на кухню. Туда, где тепло, а главное, где есть ценность – холодильник! Сейчас можно было поживиться чем-нибудь...

«Мечтай дальше. Там борщ.», - саркастично пропел внутренний голос, заставив Вику засопеть от негодования, а желудок скрутиться тугим узлом.

- «Доширак»! Пришёл твой звёздный час! – пропела Виктория, забегая в комнату. Приподняв матрас кровати, девушка достала не полезную, но очень важную сейчас пищу и побежала заваривать. Радуясь, как ребёнок, Вика включила чайник и посмотрела на часы. 17:35.

«А время так быстро летит... Поверить трудно, что скоро Валентинов день...», - вздохнув, Ромашкина прикрыла глаза и на ум снова пришла ссора с Женей. Даже решение поговорить с ним и убедить, что в фотографировании, при нужном мастерстве и опыте, нет ничего страшного – не помогло. На душе было тревожно, а интуиция подсказывала, что тут не банальный страх или «Я не фотогигеничен!». Но что, если не страх перед вспышкой фотокамеры?

@темы: фанфикшен(мой)