Габриэль фон Герцог
Ссылка на фанфик: [J]ficbook.net/readfic/3174449[/J]

Пролог

- Батюска! Подосдите! – прокричала девочка лет четырёх, немного картавя. Она бежала следом за мужчиной, облачённым в чёрную сутану. На шее находился серебряный крест на цепочке. Услышав крик ребёнка, священник развернулся и присел на одно колено, вытягивая руку, чтобы поймать девочку. Карие глаза смотрели на девочку по-доброму и как-то ласково. Чёрные волосы были зачёсаны назад, а чёрная бородка начала щекотать малышку, когда та всё-таки упала на него. Отдышавшись, она с мольбой посмотрела в глаза священника и сжала его ладони. – Помохите!

- Что случилось, Вика?

- Там! – махнула ладошкой девочка и потянула мужчину за собой. Понимая, что больше объяснений не получит, отец Анатолий пошёл следом за девчушкой, обдумывая, что случилось. Бабушке плохо и она зовёт его помолиться и выслушать её перед смертью? Такое было, наверное, было раз двадцать за весь месяц. Ефросинья Сергеевна всегда отправляла четырёхлетнюю внучку, так как больше никого не было. Родители девочки уехали в город, а старший брат уже учится в институте. Выйдя за чёрные ворота церкви, девочка пошла дальше, точнее, хотела бежать, но её останавливал священник. – Быстлее!

- Что случилось? – уже с беспокойством спросил он, переходя на более быстрый шаг. Эти изменения заставили девочку слабо улыбнуться, но после она начала вытирать слёзы с щёк, оставляя грязные разводья. Ничего не говоря, малышка вывела Анатолия на лесополосу. Перейдя дорогу, он уже увидел всё...

Под кронами деревьев, в луже крови, лежала собака. Она медленно дышала, глаза были закатаны, а язык высунут и слабо подрагивал. Увидев эту картину, Вика разревелась пуще прежнего и упала на колени, в кровь, рядом с собакой. Обняв умирающее животное за шею, она завыла сама, будто это её подстрелили. Перекрестившись, Анатолий хотел отодвинуть девочку, но та отчаянно замотала головой, прижимая к себе бездомную собаку.

- НЕТ! – крикнула она, когда священник предпринял вторую попытку забрать её. Посмотрев на мужчину, она всхлипнула и прошептала. – Святой отец, помогите ему!

- Хорошо? Как? – решив потом обязательно поговорить с родителями девочки, а не полоумной бабушкой, он присел чуть подальше, чтобы не замарать одежду кровью. Собака, жалобно заскулив, слабо лизнула девочку по руке и закрыла глаза, испустив дух. Вика, поняв это, снова разрыдалась, прижимаясь всем телом к дворовой любимице. – Вика... Не плач. Он не умер, - чувствуя, как у самого собираются слёзы на глазах, священник тряхнул головой и выдавил улыбку. – Он сейчас в Раю. Ты должна радоваться за него.

- Но... Мы его не похолонили! – выдавила она, всхлипывая и гладя ладонью бурую шерсть умершего животного. – Не отпели... – сказать еще что-то не позволили ей рыдания. Она не могла поверить, что у неё убили друга. За что? Что тому человеку сделала эта собака? Почему именно Тоша? Он ведь добрый, хороший, любящий! Он никогда не давал маленькую Вику в опасность! Всегда рядом, голову на колени положит и смотрит на неё своими серыми глазами, будто что-то прося, жалея и благодаря. И Виктория была рада другу: мальчишки не принимали её в игры, поставив клеймо «Городская». Обидно было, пока не появился Тоша.

Вздохнув, Анатолий обнял Вику, забыв, что может замараться в крови. Сейчас он хотел её успокоить. Маленькая девочка была беззащитна в деревне. Что может сделать бабушка, которая считает все детские обиды – чепухой? И кто сейчас может успокоить ребёнка, потерявшего лучшего друга? Прикрыв глаза, священник посмотрел на мёртвую собаку.

- Вика, принеси мне лопату. Мы его похороним, отпоём, и он попадёт в Рай. Хорошо?

Кивнув, малышка всхлипнула и снова начала вытирать ладонями лицо. Теперь к грязи на лице прибавились разводы крови. Пока Вика бегала за лопатой, священник задумчиво посмотрел на собаку. Он не понимал, зачем убили: жители села не имели ничего против Тоши, не собирались деньгами, чтобы нанять человека и отловить собаку. В чём же причина?

«Не моё дело... Видимо, кому-то перешёл дорогу».

Девочка вернулась с лопатой, села рядом с мёртвой собакой, обняла и молча, лишь изредка всхлипывая, наблюдала, как Анатолий копает яму. Когда священнослужитель закончил это дело и уговорил девочку, чтобы та позволила ему уложить труп в яму, молча закопал. Девочка неуклюже перекрестилась и посмотрела на мужчину. Тот перекрестился, перекрестил могилу и посмотрел на девочку.

- Всё.

- А отпеть?

- Мы уже отпели... У животных по-другому, Вика... Пошли домой. Я тебя провожу, - взяв ребёнка за руку, священник повёл её отсюда, молясь Богу, чтобы детская душа забыла эти ужас и боль, которые она испытала. На улице уже начало темнеть: солнце закатывалось за деревья, бросая последние лучи на землю, зажигались редкие (и уцелевшие) фонари, в окнах загорался свет, мелькали силуэты хозяев. Слышались и лай собак, и шипение кошек, и тревожное кудахтанье кур. Взяв Викторию на руки, Анатолий постучался в дом девочки. Сама малышка уже спала, тихо вздрагивая на его плече. Послышались быстрые шаги, оханье, а после дверь открыла седовласая старушка, надетая в синий халат. Увидев внучку, она облегченно выдохнула, а после схватилась за сердце, когда увидела кровь.

- О... Господи, - перекрестившись, баба Фрося посмотрела на священника и пропустила его в дом. Мужчина, бывавший в этом доме чуть ли не каждый день, нашёл комнату Вики и положил её на кровать. Девочка посапывала во сне. – Что случилось с ней? Её укусила та собака...

- Нет, Ефросинья Сергеевна, это сегодня убили Тошу. Ваша внучка его оплакивала.

- Бедное дитя, бедное животное, - тихо приговаривала бабушка, попутно повторяя «Господи». Погладив внучку по голове, она засеменила на кухню, чтобы набрать чашку с водой и взять тряпку. Сердце Ефросиньи сжалось от боли и от вида маленького человека, который только что узнал, что такое – Душевная Боль. Священник, решив не мешать, молча покинул дом бабушки.

***

Чувствуя на своих коленях что-то тёплое и мягкое, девочка открыла глаза. Из окна лился лунный свет, разгоняя темноту ночи и комнаты. Зевнув, Вика села на кровати и тихо ойкнула, увидев Тошу. Собака радостно виляла хвостом, продолжая лежать и не поднимать головы с коленок малышки. Тоша поднял голову лишь для того, чтобы лизнуть девочку в нос и всё.

- Тоша, - прошептала она, не веря своему счастью. Ей казалось теперь, что все события, произошедшие днём с ними, лишь кошмарный сон. Протянув ладонь, чтобы погладить лучшего друга по шерсти, замерла, когда ладонь прошлась сквозь голову. Вздрогнув и отдёрнув руку, малышка замерла от ужаса. Собака продолжала жалобно взирать на неё, будто умоляя не пугаться. Всхлипнув, Вика покачала головой. – Плости... что не уберегла.

Всхлипнув ещё раз, малышка разрыдалась, а собака ещё раз, лизнув в щёку, уткнулась носом в щечку и тихо вздохнула. Спустя секунду в комнате остались только плачущая маленькая девочка и сквозняк. Как открылось окно, наглухо запертое отцом Вики, осталось тайной. Но эта ночь была очень холодной для неё...