Габриэль фон Герцог
Глава 2. На роль Ивана Царевича

Девушка вернулась домой только в девять вечера. Помимо фотографий тёти, они ещё обрабатывали фотографии зимнего пейзажа Вики. Эти фотографии Ромашкина сделала совсем недавно – на прошлых выходных. Ей просто повезло, что она с классом поехала в лес кататься на лыжах, прихватив с собой фотоаппарат. Пока одноклассницы делали селфи и просили, чтобы Вика их сфотографировала, та присматривала места, которые были, по её мнению, красивыми. Зимний пейзаж – любимая тема девушки. Как прекрасны ели зимой, когда их изумрудные иголочки припорошиты шапкой снега, или, если не снегом, то утренним инеем; или как очаровательно смотрится белая берёза, укрытая такой шикарной шубой из снега, особенно на фоне лазурного неба. Но они ездили в сосник – там солнечного света почти нет. Но и без того красиво – Вике это напоминало иллюстрацию к сказке «Снежная королева», так как окутанные снегом деревья и протоптанная тропа – больше напоминали зачарованный коридор во дворце Королевы.

- Я дома, мам, - крикнула она, бросая ключи на тумбочку. Выдохнув и хлопнув себя по щекам, Виктория мельком глянула на себя в зеркало. Румяная с мороза, укутанная в одежду, будто снеговик, Вика напоминала себе корову. А она и так, не худая, но и не полная. Чёрные волосы, отливающие каштановым оттенком (из-за того, что на осенних каникулах она немного «провела» кисточкой с краской по волосам), которые она убирает, либо в косу, либо в хвост, серые глаза, золотые серёжки в виде звёздочек, подаренные родителями на четырнадцатилетие и серебряный крестик на шее. Сняв куртку и убрав в шкаф, следом стянув сапоги, девушка села на стульчик и выдохнула, пытаясь немного отогреться.

- Ты как раз к ужину, милая, - в коридор вышла светлорусая женщина в домашних футболке и лосинах. Подойдя и обняв дочь, быстро целуя в лоб, Анна Григорьевна помогла барышне подняться. – Переодевайся, мой руки и за стол!

- А что на ужин? – спросила Вика, так как желудок, почуяв запах борща, тут же свернулся комочком и протестующее завыл. Ромашкина своим гастритом достала всех, но не только же вечные чипсы, газировки, кириешки и прочая не полезная еда является причиной хронического гастрита? Желудок не переносил кислое, а борщ относился к этой категории, к тому же его дома готовили часто, потому что вся семья любит, кроме неё одной.

«Блин. А я-то надеялась, что «Доширак» останется до лучших времён.», - подумала Вика, скрываясь в своей комнате. Закрыв дверь, она выдохнула и бросила сумку на кровать, после чего сама упала. Раньше она делила комнату с братом, но Вика это время не помнит. Виктория – поздний ребёнок в семье, так как, когда она родилась, брат пошёл в восьмой класс. Поэтому трудностей, которые описывают ей сверстники с дележкой комнаты, компьютера или ноутбука – не испытывала. Она, фактически, одна сейчас в лоне семьи. Брат взрослый, женился и уже есть сын. Перевернувшись на кровати, Вика закрыла глаза: надо было не только себе незаметно стащить две тарелки, но и две кружки кипятка. Пусть «Доширак» будет тысячу раз не полезен, но другой еды для себя юный фотограф просто не видел! Борщ она не любила, и этим всё сказано!

Встав с кровати, девушка стянула с себя спортивную форму и переоделась в белую футболку с изображением солнца на груди. Натянув красные шорты, она вытащила из пакета школьную форму, взяла спортивную форму и пошла в ванную. Бросив одежду в машинку, Ромашкина помыла руки и посмотрела на себя в зеркало. Вспомнив дневное происшествие, она задумалась: тот парень – Женя – не местный. Она впервые видела его в городе. Город не был таким большим, как Москва, но и всех тут правда «лицо в лицо» не узнаешь, но всё-таки... Хотя бы в районе! Вика точно его не видела! И ещё папка и директор...

«Хватит себя накручивать, Вик. Мало ли кто он такой? Может, племянник директора? Приехал из другого города или даже области! А ты тут думаешь «Знаю-не знаю», «Видела-не видела». Что за бред?», - возмутившись своим мыслям, Ромашкина хлопнула дверцей шкафчика, чтобы убрать мыло с глаз долой. Вполне возможно, этот Женя просто документы принёс. Откуда ей вообще знать? Мало ли у них в школе подобных прохожих? Миллион и ещё одна машина!

«И потом, хватить страдать тут всякой ерундой. Ещё надо географию, химию и английский сделать. И как-то себе ужин приготовить.», - вспомнив про борщ, Вика тяжело вздохнула. Похоже, у Анны Григорьевной появилась навязчивая идея – приучить дочь есть борщ. Поняв, что она и так, и эдак попадёт в стационар со своим гастритом где-то в середине весны (на момент осени и весны приходятся обострения всех болезней, включая гастрит тоже), Виктория пошла на кухню. Квартира семьи Ромашкиных была четырёхкомнатной. Спальня, где раньше спал Святослав, а сейчас родители, зал, комната Вики, кухня, туалет и ванная комната. Последние были поменьше в размерах, а кухня была чуть просторней. А много ли места надо на семью из трёх человек? Святослав всё равно отдельно живёт. Захар Андреевич Ромашкин сидел за столом, читая газету, его жена щёлкала каналы. Из телевизора доносились разнообразные звуки, а по кухне витал дух русского борща, от которого несчастный желудок сжимался и свёртывался в узел.

- Сметану дать? – оставив попытки найти нужную передачу и остановившись на новостях, Анна посмотрела на дочь. Та вяло водила ложкой по красной жидкости.

- Угу... – сглотнув, Вика уткнулась взглядом в столешницу. Мурка у неё в комнате сидела, собак нет, чтобы отдать. Да и собак семья не заводила, так как в четырёхлетнем возрасте Вика потеряла такого лучшего друга. С той поры Виктория боялась заводить собак. Кое-как сумели кошку завести, хотя это было сделано из-за какой-то приметы, что когда переезжают в дом, надо живность принести и впустить первой. – Мам, я, если что, форму в машинку закинула. Завтра в брюках в школу пойду.

- Смотри, чтобы обратно не отправили переодеваться, - покачала головой женщина. Вика решила промолчать, как это так получилось, что она успела замарать форму. Спасало от расспросов одно: порой приходилось лезть в такие труднодоступные места, чтобы сфотографировать что-то. А это обычно было чревато тем, что можно было испачкаться, как поросёнок, поцарапаться самой или порвать одежду.

- Не отправят, - пробурчала девушка, зачерпнув ложкой сметану. Обречённо посмотрев в сторону холодильника, Вика закрыла глаза и положила в рот ложку полную горячего супа. Была не была! Куксясь и мучаясь самыми, что ни на есть, сильными страданиями, «великомученица» покинула стол, поблагодарив за ужин лишь через минут пятнадцать, запив борщ горячим сладким чаем. Вернувшись к себе в комнату, Вика взяла сумку и положила на стол. Вытащив дневник и посмотрев, что делать, Ромашкина вздрогнула: Боже упаси!

«Похоже, мои неудачи преследуют меня с самого утра.», - обречённо подумала Виктория, поднимая взгляд на полку с учебниками. Она не любила английский, так как не понимала его, хотя к репетитору ходила и что-то сказать и прочитать она могла. На дом был задан текст, мало того, что ещё завтра пересказать его надо. Если перевести Вика могла с помощью переводчика Google, то с пересказом были проблемы. Учительница – Ирина Дмитревна отыграется на Ромашкиной за то, что та сидит на задней парте, прячась за спинами Стаса и Лёши, чтобы без палева достать телефон и переводить на уроке тексты. Хотя это не обходилось без того, чтобы не дать своим «стенам» списать. И Вика давала, попутно отвешивая Стасу по голове учебником. Стас был пошляком, все его похабные шуточки настолько выводили из себя Вику, что не было удивительным, что однажды Малкин придёт в мед.пункт с травмой головы. Лёша тянулся следом за своим лучшим другом, но имел хоть какие-то рамки приличия... Но привычка оттягивать бретельки лифчика у девушек или «случайно» налететь на одну из одноклассниц, чтобы потрогать груди – было общим, от чего Стас и Лёша получали по самый «не хочу». Десятый класс был бесшабашным и сумасшедшим: вечно бегали куда-то, ходили, вытворяли что-то, делали и готовили праздники, оставались на дежурствах (на самом деле – не по своей воле. В школе вечно какая-нибудь акция, на которую их всех запихивают). Одиннадцатый класс со второго сентября взял над оторвами шефство, но не всегда выпускники успевали за ними уследить – подготовка к экзаменам и ворох дел мешали им. Но среди десятого класса были и серьёзные, ответственные личности: Вика – угрюмость и «ДатьПодзатыльникаУчебником», Даша Малкина – старшая сестра Стаса Малкина (на час) и Кристина Досаева. Лена и Василиса были чуть ли не копиями Стаса и Лёши, хотя, не удивительно, так как встречаются две пары уже год. Поэтому Вика была частым свидетелем сцен ревности, слёз одноклассниц и их причитаний, что «он не любит меня!».

Включив компьютер и расправив кровать, Вика поправила подушку и переложила кошку на второй стул. Достав плеер с наушниками, одела их и включила музыку. Она никогда не смотрела, что играет, потому что один раз разобрала всё по «полочкам». Сейчас она слушала папку «Спокойное». Введя пароль, Ромашкина выдохнула, когда компьютер соизволил показать рабочий стол. Девушка давно подозревала, что надо покупать новую технику, но молчала. Зайдя в интернет через браузер «Яндекс», она зашла в «Вконтакт». И вовремя, так как одноклассники сидели в беседе, споря на тему – кому какая роль достанется. Перечитав всю переписку, Вика решила не отписываться. А смысл? Она ясно дала понять, что играть в этот раз не будет, только фотографировать.

Но не успела Вика зайти в игру, чтобы отметиться, как ей написала Даша:
«Привет. Ты читала переписку? Если нет, то скажу коротко: Стас взбунтовал и отказывается играть Царевича...»

«А я тут причём? На Царевича похожа, что ли?», - напечатала девушка ответ, хмурясь. Сглазила!

«У нас просто больше нет кандидатур! И сама подумай: будет очень прикольно, если роль парня отыгрывает девушка!»

«Идите нафиг, друзья-товарищи!», - Ромашкина, размяв шею, решила отбиваться от Даши любыми правдами и неправдами.

Даша:
«Вик, не начинай... Ты отлично играешь!»

Вика:
«Не надо, а? Я смотрела видеозапись. Я запорола всю сценку! Нет и ещё раз нет!»

Даша:
«Подумаешь, запнулась в двух местах...»

Вика:
«Я слова забыла тогда, не ясно, что ли? Больше я импровизировать не буду и не подпишусь на такую инквизицию!»

Даша:
«До Римской нам далеко ;) Ладно, завтра в школе поговорим. Спокойной ночи.»

Вика:
«Доброй ночи!».

Откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, Виктория пришла к неутешительному выводу: Малкина от неё не отстанет! Завтра, утром, в школе она начнёт капать Ромашкиной на мозг, чтобы та в итоге согласилась играть в сценке на празднике. Растрепав себе чёлку, девушка встала из-за стола. Она ненавидела сцену душой и сердцем, даже к доске перестала выходить отвечать и стихи рассказывать на литературе. Она знала, что в будущем ей это аукнется, но ничего не могла с собой поделать. От вида толпы, которая смотрит на неё и ждёт речи, у Вики в горле всё пересыхало, в голове звенела пугающая пустота, лицо начинало краснеть, а ноги дрожать. Один раз, в классе восьмом, она упала около доски, но чтобы это не вылилось в насмешки, ей пришлось прикинуться, что упала в обморок. Запах нашатыря она не забудет ни за что: резкий, противный, выбивающий дух. И от этого запаха у девушки глаза слезились. Выключив компьютер, так и не войдя в игру и не посмотрев некоторые работы в группе, Ромашкина выключила свет и легла на кровать, кутаясь в покрывало. Зимой в городах было отопления, контролировать температуру не было возможности, поэтому Вика открывала окно сверху (у пластиковых окон есть такая возможность), куталась в покрывало и спала. Рядом всегда засыпала Мурка, но по утрам её тут не обнаруживалось: кошка начинала почему-то шипеть в полночь (на каникулах Вика специально легла по раньше, чтобы проверить свои подозрения), мяукать, вызывая недовольные крики родителей, чтобы дочь успокоила мохнатое животное. Вика с радостью бы, но она не знала как. Мурка потом соскакивала с кровати и, фактически, поднималась на задние лапы, передними будто что-то отгоняя. Вычитав недавно в интернете, что кошки и остальные животные видят то, что не видят люди, впала в шок. Ещё огня в ужас Ромашкиной добавило то, что в Египте кошки считались охранниками в Мир мёртвых. Один раз попросив родителей освятить квартиру, Вика вызвала недоумение и шок четы Ромашкиных, лишь потом папа согласно кивнул, сказав, что идея хорошая. Но даже после этого нашествие призрака не прекратилось, оно продолжилось и эта чертовщина начиналась уже не в полночь, а на полчаса раньше. Но с одним пугающим отличием: в её комнате начинал мигать свет. Кошка как будто с цепи сорвалась. Поэтому Вика старалась лечь по раньше и заснуть, чтобы не быть свидетелем этого кошмара. Ещё было предположение, что Домовой дразнит кошку и играет с ней. Девушка оставляла в углу кружку с молоком и печенье. На утро их не оставалось, кружка была опрокинута. И Вика поняла, что сглупила (с молоком точно): кошка не откажется от ужина! С печеньем заминка вышла, которую Ромашкина так объяснить и не смогла.
Ко всему этому Ромашкина привыкла, так как за пять лет можно хоть к чему привыкнуть. Закрыв глаза и услышав знакомое шипение, Вика про себя усмехнулась: у неё в комнате гуляет призрак, дразнит кошку, а она сладко спит.


Утро началось с будильника, заведённого на шесть тридцать. Прокляв весь свет и на чём он стоит, Ромашкина встала с кровати и пошла к столу. На ночь она ставила телефон на зарядку, чтобы в школе не бегать с этим делом. Но порой приходится, так как Стас любил поиграть в игры и в интернете посидеть. Выключив будильник и зевнув, она потянулась, разминая шею, кисти рук и плечи. Протерев глаза пальцами, школьница направилась к ванной комнате. Из спальни родителей послышался шум.

«Папа встаёт. Пф. Я первая!», - между отцом и дочерью шло только им известное соревнование: встать по раньше друг друга и бежать в ванную комнату. В этот раз успела Вика. Закрыв дверь и хихикнув, она радовалась своей маленькой удаче. Подняв взгляд на зеркало и увидев «пугало огородное», лишь вздохнула. Открыв воду, девушка скорее начала приводить себя в порядок. Сначала лицо, затем зубы и лишь потом волосы. Расчесав их, Вика вышла из ванной и усмехнулась – Захар Андреевич уже во всю караулил, когда ванная освободится.

- Доброе утро, пап.

- И тебе того же, золотце, - потрепав дочь по волосам, мужчина зашёл в ванную. Послышался щелчок, говорящий, что вход туда закрыт. Зевнув, Вика пошла к себе. Школу никто не отменял, как и то, что сегодня будет дуэль с Дашей. Сняв с себя футболку с шортами, девушка достала вешалку с чёрными выглаженными брюками, белой блузкой и жакетом. Переодевшись в строгий костюм, она убрала волосы в хвост. Подкрасив ресницы тушью и губы блеском, Вика посмотрела на часы. Через десять минут выходить. Убрав косметичку в сумку и заправив кровать, Ромашкина поспешила на кухню. Достав вчера приготовленные мамой бутерброды, Вика убрала три в пакет, чтобы в школе перекусить, а остальные четыре разделила между собой и папой. Заварив чаю и быстро поев, девушка ещё раз обрадовалась тому, что мама в отпуске.

***


- Нет, Даша, НЕТ! – выдохнув, Вика села на лавочку и положила сумку на колени. Подруга уже поджидала её около входа в школу с этим делом – роль Царевича. Фыркнув, Ромашкина отвернулась к окну. Даша, сложив руки на груди, нахмурилась.

- Вика, ты мне подруга?

- И? – скрестив пальцы, брюнетка посмотрела на «Грозу».

- Тогда выручи! – выдала Малкина.

- Нет, - и показала скрещенные пальцы. Запыхтев, подобно чайнику, Даша была готова придушить подругу за такую подставу. – И ещё, со сценой – кодекс подруг лучше отменить.

- Ви-и-ка-а-а! Ну, пожалуйста!

- Нет! – испуганно крикнула она, понимая, что хитрости не помогут. Девушка хотела одного: убежать на край света, лишь бы одноклассница отстала от неё. Отвернувшись к большому коричневому горшку с цветком, она выдохнула. Не сдаваться! И обязательно убить Стаса! Чтобы в следующий раз не подставлял ТАК!

Закрыв глаза и игнорируя причитания Даши, что Ромашкина никакая не подруга и не одноклассница, раз не может помочь с таким пустяком!

«Пустяком?! Сцена – пустяк?!», - от этого Вике хотелось встать и наорать на Дарью, чтобы отвалила с этим делом. Не её это! Просто не её! Она из тех людей, кто предпочитает тень, а не центр. Так трудно понять? Или просто не хочет понимать её? Позориться перед школой Ромашкина не хотела – и так хватает шепотков за спиной. До сих пор ученики помнят, как она завалила на День Учителя переделанную пьесу «Ромео и Джульетта»! Всё! Хватит! Повернувшись, чтобы «перейти в нападение», девушка услышала сквозь крики подруги чей-то голос. Приподнявшись и увидев того парня, на которого вчера налетела с ведром. Вика удивлённо приподняла брови. А что он тут делает? Почему охранник пропустил? Женя был немного растерян и потрёпан: волосы взъерошены, рукав рубашки расстёгнут, как и пуговица сверху. Он будто-то спешил куда-то. Увидев знакомое лицо, парень улыбнулся и уверенным шагом направился к ругающимся подругам, чем больше удивил Вику.

- Извините, - голос незнакомца заставил Дашу остановиться и, наконец, успокоиться. – Вы не знаете, где десятый класс?

Девушки переглянулись, теперь стараясь не засмеяться. Секунду назад были готовы друг друга растерзать, а сейчас...

- Ну, не знаю, где остальные, Женя, но я и Даша – две седьмые десятого класса, - подавив хихиканье, ответила Ромашкина. Малкина с удивлением и недоумением смотрела на подругу и незнакомца. – А что случилось?

- Да вот... Меня перевели... И тоже в десятый, - ответил пепельноволосый, а после посмотрел на Дашу и протянул руку. – Евгений Гончаров. А вас?

- Тебя, - поправила девушка, просветлев. Пожав руку, она представилась. – Даша Малкина, - светясь улыбкой, девушка через минуту выпалила. – Женя, выручишь наш класс? Всё равно теперь с нами учишься.

- Чем помочь? – сразу же спросил он, а Вика вздрогнула. Она хотела было встать, схватить Женю за руку и бежать отсюда, но молча смотрела на эту «коронацию Царевича».

- Человека нет на роль. Стас, мой брат, отказался, Вика тоже упирается. Остальные уже заняты. Одна надежда на тебя, Женя! Ну, выручи!

Услышав это, парень остолбенел. Сцена тоже у него была не в почёте, но он понял, как крупно попал: Вика тоже смотрела, побледнев, Даша держала его за руку, готовая загрызть Гончарова в случае отказа.

- Х-хорошо... Что за роль?

- Иван Царевич!